Уличная протестная активность подпитывала парламентский радикализм. Эта гремучая смесь впервые рванула на VI съезде депутатов России в апреле 1992 года. Две недели депутаты травили правительство, соревновались в выдвижении безответственных и откровенно глупых инициатив. Правительство осуждали, но отказывались утвердить его отставку. 11 апреля съезд принял решение признать работу правительства неудовлетворительной. Внятной и жесткой реакции Ельцина не последовало. Разозлившись на бездействие президента, написал ему прошение об отставке, но решил отправить через день. Однако 13 апреля подставление щек под оплеухи закончилось. После очередного глумливо-хамского выпада Хасбулатова: «Друзья из правительства растерялись… Ребята растерялись», Бурбулис встал и увлек за собой членов кабинета министров. Смотрел я и злился… на Ельцина и на всех нас. Нужно было распускать съезд в августе-сентябре прошлого года и избирать его заново.
«Демарш Бурбулиса» заставил Ельцина, съезд и правительство провести переговоры, завершившиеся вынужденным замирением.
Главные его итоги: курс на реформы подтвержден, правительство устояло, Ельцин согласился назначать премьера с согласия съезда, частная собственность на землю не введена, ссылки на Советский Союз остались в тексте Конституции[184]. Был сформирован блок парламентской оппозиции реформам Ельцина — Гайдара — «Российское единство». Он стал влиятельной политической силой.
Ельцин заявил, что от съезда нужно избавляться и что лучшим способом сделать это будет принятие на референдуме новой Конституции, в которой съезд уже упоминаться не будет. Но осталось некоторое послевкусие от нерешительности Ельцина, его готовности отступать под давлением, «сдавать» своих сторонников.
«Демократическая Россия» немедленно стала готовиться к организации и проведению референдума.
По свежим впечатлениям написал статью «Эхо съезда — продолжение следует? Демократические принципы или демократическая процедура?». Договорился с главным редактором «Московской правды» Шодом Муладжановым, что напечатаем ее под полупрозрачным псевдонимом «Е. Вадимов». В статье вновь обратил внимание на необходимость решительных действий, революции, перехода к декретному праву, формирования Учредительного собрания для принятия новой Конституции, проведения приватизации в интересах «миллионов собственников». И, наконец, как о главной проблеме и трудности реформ, писал о том, как сменить внутреннюю установку граждан России. Когда эффективной в их глазах будет не та власть, «которая накормит, напоит, дом построит, избавит человека от забот и ответственности», а та власть, «которая не мешает работать и зарабатывать, не обставляет человека частоколом бюрократических ограничений, а, заботясь о слабых, говорит остальным: «Вы самостоятельные, ответственные люди. Ваша судьба — в ваших руках».
Почему-то статья пролежала в редакции больше месяца и свет увидела только в июне. В те дни, когда ушел в отставку Попов. Мэром Москвы стал Юрий Лужков. А потом началась…
Если сравнить ход революционных процессов после ноября 1917 года и после августа 1991-го, то в глаза бросается удивительная разница темпов.
Большевики аннулировали существовавшую властную систему («Декрет о власти») и частную собственность на землю («Декрет о земле») на следующий день после переворота.
Мы же всё тянули с решением вопроса о власти, оставаясь в плену рЭволюции, а за фундаментальные изменения отношений собственности — передачу государственного имущества в частные руки — взялись лишь через полгода. При этом ожесточенно спорили о способах приватизации, о том, что нужно думать не только о справедливости, но и о дальнейшей эффективности, а эти критерии совместить очень непросто.
Но пока одни говорили и обсуждали, аппаратно-бюрократический «Васька» слушал и уже ел. После принятия в 1990 году союзных законов «О собственности в СССР» и «О предприятиях в СССР» наиболее ушлые руководители поспешили присвоить руководимые ими предприятия или их финансы. Захват происходил по нескольким типовым схемам. Руководитель создавал кооператив или акционерное общество и внаглую вносил имущество предприятия в совместное предприятие с собственным кооперативом. Свою и ближайшего окружения «интеллектуальную собственность», то есть знания, опыт, ноу-хау, он оценивал намного дороже, чем производственные фонды, вносимые со стороны предприятия. Иногда производственное оборудование передавалось кооперативу в аренду с правом выкупа по остаточной стоимости, что на самом деле тот же грабеж, тем более что у руководства всегда есть возможность перенаправить финансовые потоки предприятия таким образом, чтобы львиная доля прибыли оседала в их фирмах.
Это безобразие нужно было прекращать и вводить приватизацию в упорядоченное русло.
Раздача государственного имущества прошла три основных этапа:
● «малая приватизация», охватившая в основном предприятия сферы торговли, питания и бытовых услуг. Сюда же можно отнести приватизацию жилья и садово-дачных участков;
