● «ваучерная приватизация», связанная с передачей примерно более половины капитала приватизируемых предприятий народу в обмен на приватизационные чеки;
● недоброй памяти «залоговые аукционы» 1995 года.
«Малая приватизация» началась в Москве с 1992 года, в России — чуть позже и проходила по-разному.
В Москве нужно было учитывать значительно большую концентрацию капитала, высокую стоимость недвижимости (эти два фактора подталкивали новых сторонних владельцев закрывать профильное учреждение и, сдавая помещение в аренду, выступать в качестве рантье) и значительно более острый снабженческий кризис. Поэтому сделали упор на быструю передачу кафе, магазинов, ателье площадью до 150 кв. метров трудовым коллективам фактически бесплатно, но без права перепрофилирования.
В России использовалась аренда с правом выкупа, а по тем предприятиям, где заявок на аренду не поступило, продажа на аукционе.
Решительность Попова и настойчивая работа Лужкова и его правительства быстро принесли результат: к середине 1992 года приватизировали более 6 тысяч предприятий общественного питания и бытовых услуг.
В России все шло медленнее, но в конце концов практически за год «малая приватизация» была выполнена. Первой ее ласточкой стал чрезвычайно успешный аукцион в Нижнем Новгороде, привлекший внимание чуть ли не всего мира. Его проведение стало результатом неуемной энергии молодого губернатора Бориса Немцова.
Я побывал у него в феврале. Борис со свойственным ему напором говорил, что ручается — первый в стране приватизационный аукцион пройдет в Нижнем. И не ошибся. С таким же напором, не приемля возражений, он прогнозировал, что «Штаты [США] долго не протянут и вот-вот грохнутся» и что «сила теперь в Европе». Вот тут не угадал.
Собственниками производственных фондов к концу 1992 года стали около трех с половиной миллионов человек.
Но это — немногим больше 2,5 % от всех россиян.
Нужен был другой шаг, способный вовлечь в строительство капитализма всех.
10 января 1992 года встречал во «Внуково-2» Ельцина, вернувшегося из поездки по волжскому региону. В отличие от Руцкого и Хасбулатова, не ждавших от начавшихся реформ ничего хорошего, Ельцин увидел: людям тяжело, но они терпят, и постепенно начинает происходить то, на что рассчитывали Гайдар и его команда. Потом я поехал к Бурбулису — обсудить ненужное обострение отношений с Поповым и общее положение дел в силовых структурах. Туда же (на Старую площадь) подъехал и Мурашев.
Геннадий Бурбулис, бывший в то время первым вице-премьером и государственным секретарем России, не случайно считался «серым кардиналом» российского руководства. В течение нескольких месяцев 1992 года он был фактическим премьером, и, полагаю, сценарий трансформации посткоммунистической России написал он. Выражался Бурбулис очень мудрено, что многими воспринималось как «имитация глубокомыслия».
Разговор по «проблеме Попова» вышел не очень конструктивным. Мы с Мурашевым пытались объяснить, что надо поддержать инициативы мэра. Госсекретарь со своей стороны говорил, что президенту и так уже трудно работать с Верховным Советом, а необходимость идти навстречу московскому руководству в его конфликте с Моссоветом лишь добавляет проблем, и что сам Попов во многом виноват в этих трудностях. (Скоро Бурбулис узнает на себе, какие трудности может создать советский депутатский корпус исполнительной власти.)
Перешли на разговор о состоянии МВД и АФБ. Потом переключились на более общие проблемы.
Я поделился своим ощущением:
— Геннадий Эдуардович, ведь ясно, что скоро вас, правительство, снесут. И оно останется в памяти тем, что цены росли, заводы не работали и так далее. Нужно сделать что-то, что люди запомнят как позитив. Дайте им собственность. До своего ухода сделайте так, чтобы у каждого на руках была бумага, что он получил что-то от этого правительства.
Бурбулис на несколько секунд замер, глядя на нас с Аркадием, потом решительно встал и куда-то на минуту вышел. Мы подумали, что он поспешил давать ЦРУ (ценные руководящие указания). 23 января правительство приняло решение ускорить приватизацию. Не знаю, есть ли причинно-следственная связь между этими событиями, но так приятно бывает себе польстить.
Выбирая между «справедливым» (бесплатным) и «эффективным» путями приватизации, правительство остановилось на компромиссе. Большая часть (51 %) акций оставалась работникам предприятий (наполовину — за обычные деньги, наполовину — за специальные приватизационные чеки[185]), остальные пускались в продажу на аукционах (частью на обычных — за живые деньги, частью — на «ваучерных»).
Народ с энтузиазмом отнесся к невиданной доселе оказии: государство не отбирает (что было всегда), а дает (чего не было никогда).
Созданный Анатолием Чубайсом Государственный комитет РФ по управлению государственным имуществом (Госкомимущество) за два года раздал более 150 миллионов приватизационных чеков, 98 % которых пошли на оплату акций приватизируемых предприятий в ходе чековых торгов.
