И Москва в первые дни практически не замечала разворачивающееся противоборство. Погода была пасмурная, возле хилого временного заграждения вокруг Белого Дома топтались под моросящим дождем несколько милиционеров. Несколько голосистых пикетов на пути к станции метро «Краснопресненская» исчерпывали уличный протест и поддержку сидельцев. Каждый раз, когда туда подъезжал, возникало какое-то ощущение скучности происходящего, хотя во дворе перед зданием и шумел не очень многочисленный перманентный митинг сторонников Советов, а правильнее — врагов Ельцина и «ельциноидов», как они нас называли.
В первые дни руководители силовых ведомств, их коллективы оказались на политическом перепутье, перед нелегким выбором. Если для меня альтернативы поддержке президента не было, остальным сотрудникам управления предстояло решать, какую позицию занять в противостоянии властей. Обойтись банальной формулой «мы на стороне закона» невозможно: закон был, как дышло. Велик риск, что команды начальника управления начнут обсуждать под углом «законно — незаконно», «конституционно — неконституционно». А в кризисной ситуации важнейшим ресурсом руководителя является сплоченная команда, готовая действовать как единое целое.
Решил предложить людям самим определить, готовы ли они пойти за мной, а уж сказав «да», отказаться от права на всякие оговорки и сомнения.
Собрал все руководство управления и сказал: «Уважаемые коллеги. Прекрасно понимаю, что у вас разные взгляды на происходящее в стране, на то, кто прав, кто виноват. У каждого из вас есть неиспользованные отпуска, право на отгулы и т. п. Предлагаю тем из вас, кто не готов в ближайшие дни беспрекословно выполнять команды начальника управления, воспользоваться этими отпусками. Даю слово, что вы сможете вернуться потом к исполнению своих обязанностей, что наказывать и мстить никому не буду. Даю 40 минут на размышления».
Знал, перед каким трудным выбором поставил каждого из тех, кто всего два года назад смотрел на меня с недоумением и враждой. Что происходило в коридорах и кабинетах, можно только вообразить.
Через 40 минут все снова собрались, и я попросил поднять руку тех, кто хотел бы оформить отпуск.
НЕ ПОДНЯЛАСЬ НИ ОДНА РУКА!!!
Вот это команда! Такое любили показывать в художественных фильмах: «Добровольцы, шаг вперед» — и все дружно делают этот шаг.
Но с этого момента заработало второе правило: теперь все личные симпатии и политические пристрастия — побоку. Теперь есть только единоначалие и строгая дисциплина. Это помогло коллективу устоять, когда начались попытки его расколоть.
Мне принесли телеграмму на правительственном бланке:
Отправил в мусорную корзину.
В тот же день к белодомовцам присоединились Баранников, назначенный Руцким на должность «министра безопасности», Ачалов («министр обороны»), Дунаев («министр внутренних дел»). Я их назвал «министр безопасности Белого дома», «министр обороны Белого дома» и «министр внутренних дел Белого дома».
И от Баранникова пришла «правительственная телеграмма»:
Приказ Министра безопасности Российской Федерации № 1.
