Схватил за край одеяла и с силой крутанул его. Он давно уже не был тем маленьким и щупленьким подростком и мог за себя постоять. Кулаки у Бориса большие, от отца достались и сила в них не детская. Кто-то упал с его плеч и сбил с ног еще одного. С трудом, но удалось освободиться от одеяла, теперь ничто не связывает его действия. Он стоял один в кругу шакалов Рябого. Страх был до начала драки, сейчас улетучился и осталась одна злость, она затуманивала разум и пренебрегала осторожностью. Глаза налились кровью, как у быка перед атакой.
– Давай, кто первый? – принял стойку и поманил жестом руки.
Набросились все разом, Борис не мог отбиваться, крутясь на все 360 градусов, но те, кто подвернулся ему под руку получили хороший тяжелый удар, кто в челюсть, кто под дых. Драться Борис научился, жестко бил сам и в ответ получал не слабые удары в несколько рук и ног. Пропущенный удар в голову сбил ориентир, потряс головой. И секундное замешательство повергло его. Тут же подножкой сбили с ног, а потом дружно запинали ногами. Удары были больными, били грубыми, тяжелыми, рабочими ботинками по почкам, голове. Боря не мог подняться, долго он так не продержится. Сгруппировался, спасая голову. В какой-то момент он подумал, что сейчас умрет. На мгновение потерял сознания от пропущенного сильного удара в грудь, дыхание перехватило и наверно сломалось ребро.
– Хорош, а то убьете. Он нам нужен еще живой, – приказал Рябой ехидно улыбнувшись.
Удары прекратились, но Борис лежал. Толпа заволновалась.
– Проверь, – приказал Рябой Гному.
Тот с боязливой осторожностью приложил два пальца к шее.
– Живой.
– Вставай, – Рябой пнул Бешенного в бок.
Борис пошевелился. Болела каждая часть тела, не было живого места на нем. Но кое кому тоже перепало от него и это видно по их лицам.
– Он мне нос сломал, – утирал кровавые сопли здоровяк.
– А мне зуб выбил, – сплюнул другой.
Борис от этих слов вымученно улыбнулся, значит все не зря.
– Поднимите его.
Два крупных парня бесцеремонно, делая больно, подняли его. Он еле держался, отбитые ноги подгибались.
– Ты не прав, Рябой, – пуская кровавые пузыри прошептал Борис.
Испуганные мальчишки молча глазели и боялись подойти.
– Машка, – крикнул Рябой, – иди твой выход, можешь поцеловать его. Будет тебе подруга Зинка.
Из своего угла вышел худенький мальчуган и внимательно посмотрел на избитого, еле стоявшего Бешенного.
– Рябой, не имеешь права так поступать с пацанами, – из толпы послышалось не смелое возмущение. Это Лапоть, узнал Борис.
– Ага, – загудела пацаны.
– Это кто вякнул? – грозно посмотрел Рябой в толпу. – Если есть желающие его заменить, я не против. Ну! – громко крикнул он.
Толпа затихла. И теперь молча наблюдали за Машкой. Мальчик сделал шаг вперед и в упор уставился на Бешенного. Боря, не мигая смотрел ему прямо в глаза. Произошел никому неуловимый контакт, это как щелчок переключателя.
– А зачем мне ему мстить? – спросил парень. – Он не сделал мне ничего плохого.
Неожиданно сказал он, а за тем случилось непредвиденное. Машка повернулся и направился в сторону Рябого.
– А вот ты…
– Стой, падла, – возмутился Рябой.
– А ты тронь меня, – издевался Машка. – Может тебя поцеловать? – он вытянул губы для поцелуя.
Рябой и его кодла отступили, а Машка, смеясь ушел в свой угол спать. Все были восхищены благородным поступком мальчишки с изуродованной судьбой.
После столкновения с Рябым, Бориса больше никто не беспокоил, да и Рябой вскоре ушел на взрослую зону и жизнь более – менее шла спокойно. После школы перешел в училище, профессия газосварщика ему пришлась по душе. Мастер, женщина с мужским характером, Наталья Ивановна хорошо знала свое дело и учила навыкам мастерства профессионально, без женских истерик и капризов. Раньше он считал, что это легкая профессия, подставил электрод и веди его прямо, а оказываются есть разные виды швов и существует разный металл.
Учеба давалась легко, только спецпредметы и практика. Через год окончил училище с красным дипломом и четвертым квалификационным разрядом.
Борис достиг совершеннолетия и его могли перевести на взрослую зону, но могли и оставить, так как до окончания срока оставалось не много. По ходатайству Тимофея Ивановича перед администрацией, его и друга Ивана Лаптева оставили в колонии до конца срока. Они радовались, что их не раскидали по разным лагерям и срок досиживать будут вместе.
Нет, Борис не боялся попасть во взрослую зону, после того через, что он прошел, тем более там нет такого беспредела. Просто здесь он уже привык и не хотелось заново проходить тяжелую дорогу этапирования и знакомство с новыми людьми.
