Ворчит, а руки проворно справляются с привычной работай.
– Отец, иди обедать, – разлила борща по тарелкам. Достала с холодильника водку. – Давай, чтоб стресс снять, а то я взорвусь от возмущения. Попалась бы она мне сейчас на глаза, я бы ей все сказала, лахудре крашеной – как мужа угробила и пацана не пожалела. Как только не стыдно снова явиться сюда. Хоть ссы в глаза – божья роса.
– Давай мать, – поднял рюмку муж, – остынь.
Обедали молча, рот был занят.
– Я думаю придется нам Галю сюда, домой взять, – после обеда заявил дед.
– Что? Кх –кх –кх, – подавилась баба. – Постучи по спине, – на глаза выступили слезы, то ли от кашля, то ли от заявления мужа.
Петрович слегка похлопал по спине жену.
– А жопа с двумя «п» пишется? – откашлявшись съязвила она.
Маленькая, полненькая в цветастом халате и в косынке с торчащими концами впереди, грозно стояла, уперев руки в боки. Ну чистая Трындычиха.
– Да не голоси ты.
– Ты что рехнулся или как? Не ожидала от тебя такого, – обиделась она. – Через мой труп!
– Погоди, погоди. Ну, ты сама подумай, ведь я это делаю не для Гали, а для внука. Ты же хочешь ему помочь?
– Я ее видеть не могу, а ты предлагаешь жить с ней, – махнула полотенцем. – Как я буду с ней на кухне толкаться?
– Ради внука я пойду на многое. А ты подумай!
Дед пошел прогуляться, пусть Тамара подумает, она умная и добрая, сама решит.
Петрович видел, как мается внук. Ни спать, ни есть не может, все думает и некому ему помочь ни делом, ни советом. Не каждый взрослый мужик справится, а ему еще не окрепшему юноше, такой груз ответственности пришлось взвалить. Он не ропщет, ищет выход, как все обустроить.
Тамара Алексеевна тоже не слепая, сердце кровью обливается, видя внука. Ох тяжела ноша, да не сбросить.
– Я подумала, отец, ты прав, надо Борису помочь, а иначе зачем мы нужны.
– Ты права, – согласился дед с ней, как будто это она сейчас придумала. – Только прошу тебя, веди себя прилично, а иначе толку нет от нашей помощи. Соберутся и съедут. И ищи потом ветра в поле.
Жена поджала губы.
– Зачем ты мне это говоришь? Я что совсем дура?
– Ты не дура, ты эмоциональная. Я же понимаю, как тебе тяжело через себя переступить.
– Я попробую, – смягчилась она.
Борис не ожидал такого от стариков, перевезти мать к ним. Это конечно решало все проблемы сразу: с жильем и с уходом за матерью. Как будто тонну груза скинул с плеч. Стало все так ясно и понятно. Поблагодарил стариков, поцеловал бабушку. В этот же день созвонился с матерью и назначил ей встречу.
Галя была сильно удивлена предложению.
– Нет. Ты что? – сразу категорически отказалась она. – Как я им в глаза смотреть буду. Если даже я каждый день буду просить прощения, я все равно не искуплю вину. Такое не прощается. Будем только мучить друг друга. Зачем старикам такие испытания терпеть? Да и не дочь я им.
– Не надо каждый день просить прощение, достаточно и одного раза искренне раскаяться.
– Нет, нет, нет.
– Чего ты боишься? Все произошло много лет назад и хуже уже не будет.
– Такое не забывается никогда, они до самой смерти будут помнить. А я своим присутствием буду об этом напоминать каждый день.
Боря вздохнул. Как ее убедить?
– Ты Боря не мучайся. В хосписе не так и плохо, уход, лечение. Если будешь навещать иногда – большего и желать не надо.
– Вот именно, навещать я не смогу часто, это далеко. Во-вторых, отдельно снять жилье можно, но мне придется бросить работу. Ты понимаешь, да? В-третьих, я не позволю матери жить в хосписе. У тебя, что родственников нет? А в-четвертых, опять ты думаешь только о себе.
Все сказали. Сидели рядом на скамейке, но смотрели в разные стороны, обдумывали свое решение. Каждый считал себя правым.
– Ладно, – наконец решилась Галина. – Это мой крест и его надо нести. И тебе так будет лучше.
– Вот и хорошо, – впервые со дня встречи он взял ее за руку.
Это первое прикосновение сына, дорогого стоит, погладила его по руке в знак благодарности.
– Папа, а ты помнишь Бориса Гладышева? Ну, одноклассника нашего? – спросил как-то Слава у отца.
– Ты хотел сказать друга вашего с Петькой? А что мне его помнить, я его часто на заводе вижу. Здоровается, не забывает.
Седовласый, немного грузный мужчина снял очки и отложил газету. Он хорошо помнит друзей сына, Петра и Бориса, не раз ходили в походы, спали в палатке и ели с одного котелка. Хорошие были времена, много с сыном общались, а сейчас все наскоком, наскоком, все заняты. Маленькие все одинаковые, а судьба у всех по-разному сложилась. Слава Богу у сына все в порядке, вздохнул Николай Васильевич.
– Мы с Жанной его недавно видели. Молодец, работает и не скажешь, что сидел. Правда Жанне он не понравился, говорит, чтоб не общался.
– А кто твоей Жанне нравиться? – возмутился мужчина, видно, что это давний спор с сыном. – Борька между прочим, скоро станет бригадиром, его уважают в коллективе. А еще, если хочешь знать, он отсидел, взяв вину матери на себя. Вот так.
– Это новость для меня, – удивился Слава. – Надо же?!
