Лера с удивлением подняла голову и встретила гневный взгляд Галины. Оправдываться было бы совсем глупо, поэтому Исаева молчала. Бросила короткий взгляд Дмитрию, чтобы не лез пока. Чувствовала, что это еще не конец выступления. К тому же Леру от волнения слегка потряхивало, она боялась, что сама сорвется и превратится в фурию. А так эту звезду не обыграть, хотя на “серость и посредственность” ей было что ответить.
— Прошу занести в протокол неэтичное и оскорбительное поведение госпожи Исаевой на совете директоров, — продолжила Галина. Ее красивое лицо уже пошло пятнами. — А вы, мужчины, что молчите? При вас женщину оскорбляют, унижают, а вы трусливо прячетесь?! Гена, что ты голову опустил? Как руки мне целовать так ты первый лезешь, а сейчас в песок зарылся?
Мартыненко, красный как рак, уставился на Гурскую, но та уже вцепилась в парня из агрохолдинга.
— Стас, а ты чего молчишь?! Тебе напомнить, как ты жаловался мне на нее? Что ничего не соображает, вопросы дурацкие задает и вообще ведет себя как хамка с рынка! Да что вы за трусы все такие?!
Лера сидела с приоткрытым от удивления ртом. Такого она не ожидала, но обрадовалась, что внимание Галины перескочило на мужиков. Однако ненадолго. Наверное потому что никакой реакции от мужчин она не дождалась.
— Вы дно только что пробили, Валерия! — ледяным голосом произнесла Гурская. прозвучало как приговор. — Вы ничего из себя не представляете, ничего в этой жизни не добились. И если все трусят и молчат, я сама скажу — вы позор своего мужа, госпожа Исаева! С вами никто не хочет общаться, вас никуда не приглашают, вы — изгой! А теперь сидите тут и давитесь своей злобой! И завистью к тем, кто всего добился сам в жизни. А вы… да с вами за одним столом сидеть противно!
Если еще несколько минут назад она орала, то теперь ее голос стал тихим и угрожающим. Так с Лерой разговаривали в детстве учителя, после чего хотелось провалиться на месте, а стыд и ощущение собственной никчемности еще неделю преследовали ребенка. Вот и сейчас стало не по себе, предательский румянец пополз на лицо. Ей хотелось оправдаться, она с трудом себя сдерживала, чтобы не заглянуть в глаза Мартыненко и увидеть в них поддержку. Так она искала в детстве поддержку от матери, но не находила.
Гурская демонстративно забрала свои вещи и пересела за отдельный стол, который всегда был свободен.
— Добро пожаловать, господа! — театральным жестом пригласила она членов совета директоров. — Здесь куда уютнее и пахнет приятно!
“Актриса погорелого театра”, — пронеслось в голове Леры. Она со страхом ждала, что кто-то и правда встанет и уйдет. Ей казалось, что симпатии на стороне Гурской. Она была своей.
— Галь, остынь, пожалуйста, — мягко произнес Титов. А до этого молчал в тряпочку как и все! — Не нужно никуда пересаживаться, вот Валерия Михайловна сейчас извинится за свое некорректное сравнение и мы обо всем забудем.
— Некорректное? — вот тут Лера уже не стала молчать. — Давайте без бабских истерик, Николай Васильевич! Я еще не приступила к учебе на юрфаке, но уже сейчас могу сказать, что Галина наговорила тут на пару статей КоАП*. Мои юристы могут это подтвердить...
— Рот закрой! — вдруг рявкнула Гурская. — Будет она меня тут еще поучать!
Вот тут уже началось недовольное шипение. Не выдержал Дмитрий, потом возмутился Мартыненко.
— Галя, ну ты успокойся! — Геннадий Сергеевич виновато глянул на Леру. — Тут тебе не твое шоу, где все орут друг на друга. Все в жизни бывает, но Валерия права, мы такие расходы сейчас не потянем.
— Да мне плевать на расходы! — заорала Гурская. — Она меня унизила! Назвала содержанкой, шлюхой! И я должна терпеть?! Ничего ей в ответ не сказать? А то, что она под богатых мужиков ложится, это нормально?! И тупая как пробка!
— Галина, вы перешли грань, — неожиданно жестко вмешался Дмитрий. — Вас никто не оскорблял, пожалуйста, держите себя в руках.
— Коля?! — Гурская обернулась к Титову, ища его поддержки, а потом к его жене. — Кристина?! Какого черта вы молчите?!
Ее взгляд метался из стороны в сторону, как загнанный зверь. Галина искала поддержки, но ее не находила. Скорее всего потому, что все еще были под впечатлением от истерики и обвинений в трусости.
Гурскую несло, она метала громы и молнии. И была абсолютно уверена в собственной правоте и непогрешимости. Корона на голове слепила глаза.
— Так, давайте вынесем на отдельное обсуждение незапланированный рост расходов, — сухо, словно ничего не произошло, предложила серая мышь из мэрии. — Николай Васильевич, нужны детальные обоснования, я тоже считаю, что сейчас не время тратить больше денег.
— Да, конечно, Екатерина Александровна, — слишком быстро согласился Титов. На Гурскую он не смотрел. Казалось, он сам ее боялся. А она так и сидела одна за столом.
А потом Лера услышала, как по полу зацокали каблуки.
— Я очень разочарована, господа! — Галина гордо задрала подбородок вверх. — Я обязательно донесу до мэра что здесь происходит.
И хлопнула дверью.
*КоАП - Кодекс административных правонарушений
Глава 48
