не с кем было поговорить. Совсем не с кем.
Разве что со стенами. Я звонил домой, жаловался, что люди – идиоты.
Но реально я никого никогда не обвинял. Это все тянулось, и мне
становилось хуже. Жизнь в Голландии меня просто задолбала, и я пошел к
Бенхаккеру с вопросами.
– Что тренер говорит обо мне? Он что, недоволен, или как?
И Бенхаккер, который от Адриансе кардинально отличался и не хотел
иметь в строю покорных бойцов, ответил:
– Все в порядке. Все идет хорошо. Мы тобой довольны.
Я скучал по дому. Мной не были довольны ни тренер, ни журналисты,
ни даже фанаты. И их можно понять. Они привыкли побеждать, и гнали свою
команду вперед даже при 3:0 в их пользу.
Когда мы сыграли вничью с «Родой», они нас закидали камнями и
бутылками. И мне пришлось остаться на стадионе и спрятаться. Было
дерьмово. Вместо «Златан, Златан!» я слышал, как меня постоянно
освистывали. Причем не чужие, а свои. Это было уже чересчур. Я вообще не
понимал, что за хрень тут происходит.
Но в то же время, это спорт, и их можно было понять. Я был самой
дорогой покупкой, и покупали меня явно не для скамейки. Я должен был
стать новым ван Бастеном, забивать гол за голом, и выкладываться по
полной. Честно говоря, я и пытался.
Сезон длинный, и в одной игре все показать нельзя. А я пытался. Как
только я пришел, я хотел показать все и сразу. Наверное, это и стало
причиной того, что я откровенно облажался. Я хотел слишком многого, а оказалось, что этого мало. И я не смог победить это давление. Эти 85
миллионов ужасно давили на меня. И я все больше замыкался в себе,
просиживая все время дома в Димене.
Я был без понятия, что обо мне думали журналисты. А думали они,
наверное, что мы с Мидо ночами клубимся. В реальности же я сидел дома и
играл в видеоигры часами напролет. И если понедельник был свободным, я
летел домой в воскресенье ночью. А во вторник с утреца я уже был на
тренировке. Никаких ночных клубов, ничего такого. Но и профессионалом
меня нельзя было назвать даже с натяжкой. Да даже и без натяжки, что уж
тут. Я нарушал режим сна, режим питания, и дурачился в Мальмё. То играл
с пиротехникой, то устраивал ночные гонки, то занимался еще какой-нибудь
экстремальной фигней. Мне всегда нужно заниматься чем-то таким. Если в
футболе ничего не получалось, я самовыражался в другом. Как настоящему
плохому парню, мне нужен экшн, мне нужна скорость.
Я продолжал терять вес, а в «Аяксе» передо мной ставили цель
сражаться. Я похудел до 75 кг, а то и меньше. И так был худым, а тренировки
усугубляли это. Поэтому мне не давали отдохнуть. За полгода два
предсезонных сбора, диета, и что бы вы думали? Да, я питался чем попало. Я
ничего не мог себе приготовить, кроме тостов и макарон. И из газет исчезли
приятные для меня заголовки. Никаких больше: «Златан на высоте». «Златана
освистали», «Златан теряет форму» — чаще мне приходилось видеть такое.
Златан то, Златан другое. А потом они начали говорить про мою игру
локтями. Эту тему особо мусолили.
Все началось в игре против «Гронингена», в которой я ударил
защитника локтем в шею. Судья ничего не видел, но защитник упал на газон,
и его унесли на носилках. А потом сказали, что у него сотрясение. Когда он
восстановился после травмы, он все еще неуверенно стоял на ногах. А худшее
в этой истории – меня отстранили на 5 игр.
Это дерьмо явно было не тем, что мне нужно. И вряд ли кто-то сказал,
что после дисквалификации дела у меня пошли лучше. Я снова ударил кого-то в шею, и да – его опять унесли на носилках. Как будто я начал какой-то
новый глупый тренд. И хотя на этот раз меня не дисквалифицировали, но
выпускать стали реже. Это было подло. Да и фанатам это особой радости не
принесло. Я решил позвонить Хассе Боргу. Тупость, конечно, но что еще
было делать в такой безнадежной ситуации.
— Чёрт, Хассе, купи меня обратно!
— Купить обратно? Ты шутишь?
— Забери меня отсюда. Мне все надоело.
— Перестань, Златан, нет денег на это, ты же понимаешь. Имей
терпение.
Но я устал терпеть. Я хотел играть больше. Но я тосковал по дому. Я
чувствовал себя потерянным. Даже вновь начал Мие звонить. Не то, чтобы я
скучал именно по ней или кому-то еще. Мне просто было одиноко, и я хотел
вернуть все назад. И что я получил? Новую заморочку.
Началось все с того, что я узнал, что я получаю меньше всех. У меня
сразу было такое предчувствие, и вскоре оно подтвердилось. Я был самой
дорогой покупкой с самой низкой зарплатой. Меня купили, чтобы я стал
новым ван Бастеном. Но мне так мало платили, что я вообще не понимал,
зачем все это.
Я вспомнил, как Хассе Борг говорил, что все агенты – воры, и тогда-то я и понял, что он меня надул. Он притворялся, что он на моей стороне, но
на самом деле он работал в интересах «Мальмё». Чем больше я думал об этом, тем больше это меня злило. С самого начала Борг убеждал меня, что
между нами никто не стоит. Никто не может представлять мои интересы.
