рукава никто ко мне не относился, только потому что я новичок. Скорее
наоборот.
У Капелло был ассистент, Итало Гальбьяти. Он из старшего
поколения, поэтому я звал его старичком. Славный дядя. Капелло и он — это
как плохой и хороший полицейские. Капелло говорит что-нибудь такое
суровое, жёсткое, а остальное — забота Гальбьяти. После первой же
тренировки Капелло послал его ко мне:
— Итало, займись им!
Все остальные члены команды отправились в душ. Я был совершенно
измотан. Я бы тоже с удовольствием завершил этот день. Но вратарь
молодёжной команды подошёл от боковой линии, и я понял, что сейчас будет
происходить. Итало собирался, что называется, накормить меня мячами.
Меня окружили и стали навешивать, пасовать, просто забрасывать мячи в
штрафную. А я должен был бить по воротам, удар за ударом. И не имел права
покинуть штрафную. Это была моя зона — так он говорил. Вот где я должен
был быть. И бить, бить, не отдыхая и не сбавляя темпа. А темп был, конечно,
сумасшедший.
«Следуйте за ним, давайте-давайте, не стесняйтесь!», — кричал
Итало, и это уже превращалось в привычную вещь.
Иногда такое проделывали с Дель Пьеро или Трезеге, но большую
часть времени доставалось мне. Я, Итало и 50, 60, а то и 100 ударов. А иногда
появлялся Капелло, как ни в чем не бывало.
«Я собираюсь выбить из тебя этот «Аякс»», — сказал он.
«Хорошо, я понял».
«Мне эти голландские привычки не нужны. Раз-два, раз-два, играй в
стеночку, играй хорошо, играй технично. Обводи всю команду. А хотя, без
этого можно обойтись. Мне нужны голы, понимаешь? Мне нужно вбить тебе
в голову итальянский менталитет, развить в тебе инстинкт убийцы».
Эти процессы во мне уже стартовали. Я прекрасно помнил разговоры
с ван Бастеном и Мино, но я всё ещё не ощущал себя настоящим голеадором,
хотя место моё, без сомнения, было там, впереди. Я чувствовал, что нужно
перестраиваться, но из моей головы никак не уходил этот дворовой футбол с
кучей финтов. Но Капелло изменил меня. Его стойкость была заразительна:
я всё больше превращался из позёра в борца за результат.
Не то чтобы я раньше не хотел выигрывать. Дух победителя родился
вместе со мной. Но не стоит забывать, что футбол для меня был способом
выбиться в люди! Каждым своим движением на поле я хотел доказать, что я
являюсь кем-то большим, чем просто парень из Русенгорда. Все эти «охи» и
«ахи», они заставляли меня двигаться вперёд. Я вырос на аплодисментах за
собственные трюки. И очень долго я считал идиотами тех, кто не видел
разницы между голом-красавцем и каким-нибудь неуклюже закатившимся в
ворота мячом.
Но теперь я понимаю, что за филигранную технику или гол через себя
«спасибо» никто не скажет, если команда в итоге проиграет. Всем будет
плевать, если ты забьёшь фантастический гол, но вы не выиграете. Поэтому
я постепенно стал играть жёстче, превращался на поле в настоящего воина.
Конечно, это не значит, что я стал слушать всё, что мне говорят. Каким бы
жёстким и суровым не был Капелло, у меня были свои цели. Прекрасно
помню уроки итальянского. Сложно он мне давался. На поле это не было
проблемой, у футбола свой язык. Но вне поля было сложновато. Клубу
пришлось даже отправить ко мне репетитора. Нужно было встречаться с ней
дважды в неделю. И учить грамматику. Грамматику! Я, что, вернулся в
школу? Мне это нужно не было. Я так ей и сказал: «Возьмите деньги и
никому ничего не говорите. Представьте, что вы уже тут были, только не принимайте это близко к сердцу». Конечно, она сделала так, как я сказал.
Она приняла мои условия. Но я бы не сказал, что я полностью забил
на итальянский.
Я действительно хотел его выучить, просто другими способами. Я
слушал разговоры в раздевалке, в отеле, это был лёгкий способ. Я достаточно
быстро научился, и чувствовал себя довольно уверенно, даже несмотря на
хромающую грамматику. Даже в присутствии журналистов я начинал
говорить на итальянском, прежде чем переключиться на английский. Думаю,
им нравилось. Мол, этот парень даже не должен делать этого, но он пытается.
И так я делал со многими вещами — я слушал. Но не вслушивался.
Однако вскоре я изменился: и духом, и телом. Помню мой первый
матч за «Ювентус». 12 сентября, в соперниках «Брешиа», я начинал со
скамейки. Семья Аньелли, владельцы клуба, сидела в VIP-ложе, очевидно,
они хотели лично проверить, на что ушли их миллионы. После первого тайма
я вышел вместо Павела Недведа, одного из клиентов Мино, который в
прошлом году выиграл Золотой Мяч. Недвед — самый упоротый фанат
тренировок, которого я когда-либо встречал. Перед занятиями он где-то час
на своём велосипеде гонял. А после мог ещё час бегать. В общем, заменить
этого парня не так-то и легко, так что в том, что дела в первом матче шли не
очень, нет ничего удивительного. Помню, бегу я по левой бровке и
натыкаюсь на двух защитников. Ситуация тупиковая. Но я неожиданно
