Значит, убил ее Мартин Станек.
«И он теперь мертв. Конец истории».
Издав вздох безысходности, Джейн закрыла папку.
– Тебе это не понравится, – сказал Фрост, закончив разговор.
Она повернулась к нему:
– Что еще?
– Ты помнишь про бокал вина, которым Бонни Сандридж угостила Холли в пабе? Лаборатория говорит, что кетамина там не обнаружено. – Он покачал головой. – Придется ее отпускать.
Всего два дня назад на Бонни надели наручники и обвинили ее в пособничестве в убийствах. А теперь она вошла в комнату для допросов уверенной походкой, словно она тут всем заправляла. Хотя в ее рыжих волосах пробивалась седина, а после долгих лет пребывания на солнце лицо покрылось веснушками и вокруг глаз появились морщинки, она держала себя с самоуверенностью женщины, которая всегда была красива и знала это. Она села за стол и насмешливо посмотрела на Джейн и Фроста:
– Дайте-ка я догадаюсь. Тот бокал вина оказался всего лишь бокалом вина.
– Нам нужно поговорить, – сказала Джейн.
– После того, как вы обошлись со мной подобным образом? С какой стати мне с вами сотрудничать?
– С такой, что мы все хотим установить истину. Помогите нам ее найти, Бонни.
– Я скорее помогу выявить вашу некомпетентность.
– Миз Сандридж, – тихо произнес Фрост. – Во время вашего ареста у нас были все основания предполагать, что вы представляете угрозу для жизни Холли Девайн. Убийца действовал по характерной схеме, и когда вы угостили Холли вином, то точно вписались в эту схему.
– Какую схему?
– В день убийства Кассандры Койл официантка в баре неподалеку от дома Кассандры видела ее выпивающей с другой женщиной.
– И вы решили, что этой женщиной была я? О господи, но вы не сможете это доказать, потому что официантка меня не опознает. Я права?
– И все же вы должны понять мотивы, которыми мы руководствовались, когда арестовали вас. Увидев вас с Холли, мы должны были действовать оперативно. Мы считали, что ее жизнь подвергается опасности.
– Жизнь Холли Девайн подвергается опасности? – Бонни фыркнула. – Да эта девица выйдет сухой изводы.
– Что заставляет вас так думать?
– А почему бы нам не спросить у мужчины? – Бонни обратилась к Фросту. – Что
– Она умная, – сказал Фрост, помедлив. – Привлекательная…
– Ага! Привлекательная. Для мужчин все всегда к этому и сводится.
– Изобретательная, – быстро добавил он.
– Вы кое-что забыли: соблазнительная, манипулирующая, беспринципная.
– К чему вы ведете, Бонни? – спросила Джейн.
Женщина посмотрела на Джейн:
– Холли Девайн – типичная социопатка. Нет, я не хочу ее ни в чем осуждать. Социопатия, видимо, укладывается в рамки нормального человеческого поведения, потому что в мире так много людей, похожих на Холли.
В ее уничижительном взгляде Джейн прочитала: «Вам бы нужно подучиться, милочка». Если в мире и были профессоналы, упрямством не уступающие полицейским убойных отделов, так это журналисты-расследователи, и Джейн испытала укол завистливого уважения к этой женщине. Бонни носила свои морщинки у глаз, как шрамы от полученных в бою ранений, – с гордостью и заносчивостью.
– Только не говорите мне, что вы не видели в Холли всего этого. Вы же разговаривали с ней.
– Мне она показалась… необычной, – призналась Джейн.
Бонни хохотнула:
– Довольно благодушная оценка.
– Почему вы считаете, что она социопат? Вы говорили с ней всего раз, в том пабе.
– Вы разговаривали с ее коллегами в «Буксмарт медиа»? Спрашивали их мнение о ней? Большинство мужчин в ее офисе горят желанием забраться ей в трусы, но женщины относятся к ней настороженно. Женщины ей не верят.
– Может, завидуют? – спросил Фрост.
– Нет, они ей по-настоящему не доверяют. Кассандра Койл ей явно не доверяла.
Джейн нахмурилась:
– Что Кассандра говорила про Холли?
– Именно от Кассандры я и узнала о том, что такое Холли. Кассандра так прямо и сказала, что не стоит ей доверять. В «Яблоне» другие дети считали ее странной девочкой и избегали. Чувствовали, что с ней что-то не так. Единственный, кто с ней играл, – это Билли Салливан.
– Почему другие дети побаивались Холли?
– Я тоже задавала себе этот вопрос. Хотела понять это на собственном опыте, но никто не знал, как ее найти. У меня ушло несколько месяцев на то, чтобы выяснить, где она работает. Я хотела поговорить с ней – набирала материал для той главы моей книги, которая будет посвящена процессу «Яблони». Холли первой из детей обвинила Станеков, и я сомневалась, что она говорила правду.
– Но были физические свидетельства, подтверждающие ее слова: синяки, царапины, – напомнил Фрост.
– Ну, ими она могла обзавестись где угодно.
– Зачем ей было лгать о насилии?
Бонни пожала плечами:
