Да, конечно, я это отлично видела. И меня это радовало. Потому что с Григорием Карина проявляла эмоции. С другими мужчинами у неё этого не было. Мы с ней были похожи в личных отношениях. Подруга несколько месяцев встречалась с капитаном полиции Вадимом Нестеровым и отдавала ему себя без остатка. Высокий, подкачанный, чем-то похожий на Беса, парень быстро дослужился до довольно приличного чина. Он был этаким обаяшкой, но меня всегда настораживал его взгляд: глаза серого цвета никогда не отражали его эмоции, даже когда он смеялся. Создавалось впечатление, что это отличная игра на публику. И это же касалось и Карины. Я никогда не видела, чтобы он позволил себе приобнять девушку, улыбнуться ей. Всё было как-то мёртво. Карина объясняла это тем, что Вадим боится проявлять чувства, потому что враги всегда, в первую очередь, бьют по любимым людям. С его стороны это было, вроде, как защитой. Я пыталась это принять и никогда не лезла в их отношения. Если подругу устраивало такое положение дел, то кто я такая, чтобы вносить смятение в её душу. Мне было дорого её счастье и спокойствие. Около двух месяцев назад Карина сама начала со мной разговор. Сказала, что Вадим отдаляется от неё. У него резко пропало свободное время, звонки на её телефоне теперь были только исходящими: сам он мог не звонить три-четыре дня подряд. Он объяснял это сильной загруженностью на работе, намекал, что занимается очень важным делом, порученным ему самим начальством из столицы. А месяц назад Карина пришла в кафе на назначенную в неформальной обстановке встречу с клиенткой и увидела своего парня за столиком для двоих. Только второй была не она, а знойная брюнетка, которая своим поведением давала понять, что отношения давно перешли конфетно-букетный период. И что самым больным было для Карины, так это то, что Вадим улыбался своей спутнице глазами! Сейчас они не были серыми камнями, а казались серебряными! В них было столько чувств и так разительно меняло мужчину, что Карина поначалу подумала, что ошиблась и это не её Вадим. Но вошедшая в заведение женщина, с которой был назначен сеанс, окликнула Карину и на это среагировал и мужчина. Он повернул голову и мельком посмотрев в их сторону, снова отвернулся, но уже через секунду его голова резко дёрнулась назад и он вперил в Карину пронзительный взгляд своих глаз. Она спокойно улыбнулась и помахала в знак приветствия, затем взяла под руку свою клиентку и пошла противоположный край кафе. Виду не показала, но ей стоило титанических усилий провести сеанс, полностью погрузившись в проблему клиентки. В душе была непроглядная тьма и крутились вопросы: «за что?», «почему?», «как долго?». Отработав отведённое время, она вежливо отказалась от предложения довезти её до дома и, выйдя из кафе через выход для персонала, пришла ко мне. Я была поражена, когда, открыв дверь, увидела подругу: колготки на коленках порваны, юбка-карандаш заляпана грязью, волосы как будто побывали под напряжением, под глазами чёрные разводы от туши. Оказывается, по дороге Карина упала прямо в грязную лужу, не увидев её из-за слёз, беспрестанно бежавших из глаз. Она стояла, привалившись к косяку двери и смотрела на меня взглядом побитой собаки. Заведя в квартиру, я раздела её, как маленькую девочку и молча завела в ванную. Также, не говоря ни слова, принесла полотенце и пижаму. Так как она частенько ночевала у меня, то её вещи в квартире имелись. Посмотрев на неё, увидела в ответ слабый кивок головы и пошла на кухню готовить мятный чай, который она любила. Мы не спали всю ночь: разговаривали, плакали, возмущались. Рейн сидел на коленях у Карины и мордочкой тыкался в одну её руку, а другой она беспрестанно его гладила, ка будто таким образом снимая напряжение. Она говорила, что я была права, когда не доверяла Вадиму, но я не попрекала её этим. Я видела и понимала, какая боль сейчас раздирает её душу и сердце! Под утро я добавила в чашку подруги несколько капель валерианы и пустырника, зная, что по-другому она не заснёт. А ей как никогда нужен был отдых! Потихоньку она стала успокаиваться и всё чаще зевать. Минут через пятнадцать она задремала и я укрыла её пледом, оставив на диване.