— Что? — Куэрво резко остановился, жалобно хрустнул лёд. За пару шагов он оказался рядом, властно схватил Райнеро за фибулу, дёрнул на себя. У Райнеро клацнули челюсти.
Что с ним? Почему не вырывается? Где-то в разуме ещё трепетала злость, но её не хватало, чтобы вырваться и не смотреть в чёрные, полные такого знакомого гнева глаза. Видел ли Рамиро сына? Нет, только чудовище, ублюдка, и видел сквозь алую дымку.
— Она? — прорычал отец, ещё ближе притянув к себе сына. Ноги не слушались, скользили по льду, душил сомкнувшийся вокруг шеи плащ. Лицо Рамиро бледнело от лунного света, в чёрных глазах вместо зрачков серебрились две лунные точки. — Не смей, слышишь? «Она» случается у тебя каждый день и каждый раз новая.
— С Юлианой всё иначе… — сумел выдавить Райнеро. Руки цеплялись за рукава куртки Рамиро. Неужели он повис в отцовской хватке, как Салисьо висел в его руках?
— Ах, ты запомнил её имя, — Куэрво хохотнул. — Неужели она была так хороша ночами?
Райнеро дёрнулся, в груди заклокотало, злость льдом разлилась по венам, огнём зажгла сердце.
— Не смей так говорить о ней! Я не тяну по-настоящему любимую женщину в постель, как простую шлюху! Я не оставлю ей бастарда! Я не заставлю её страдать! Я не ты!
Земля ушла из-под ног, под колени больно ударило, и вдруг всё тело обожгло. Спину прошибло болью, затылок налился тяжестью. Вода сомкнулась над ним, взъерошилась режущими осколками льдинок, холод плеснул в уши, ноздри, рот, лунный свет залепил глаза. Райнеро рванулся вверх, от глотка воздуха сдавило грудь, горло засаднило от кашля. Сквозь муть перед глазами он успел увидеть, как пятно луны заслонила фигура, затем последовал удар. Пинок. Ноги, ища опоры, бороздили каменное дно, но мысок отцовского сапога находил его быстрее. Райнеро скрутило, живот свело от боли, он снова упал в воду, попытался поджать ноги к груди и хоть как-то закрыться. Новый рывок, Райнеро выдернули из-под воды, встряхнули. Райнеро повис в хватке Рамиро. Лёгкие разрывало от боли, во рту солоно, это соль крови. Удар, ещё, Куэрво бил коленом в живот, не давая закрыться или хотя бы упасть.
— Ублюдок! — расслышал Райнеро сквозь давящий гул в ушах. — Я любил её! Тебе никогда не понять этого!
Горло схватило судорогой, Райнеро согнулся, глотнул воздуха, но лёгкие сдавило от кашля, изо рта выплеснулась вода. Он смог уцепиться за руку отца, поднять голову. Рамиро невозможно узнать, так искажены обычно спокойные, печальные черты. Резкие скулы, глубокие морщины гнева на лбу, горящие гневом глаза, оскал, будь волосы отца длиннее, они бы падали ему на лицо…
— Ты оставляешь свою шлюху и мы уезжаем, завтра же. Я не спрашиваю тебя, это приказ!
— Нет!
Рука нащупала кинжал под вымокшим плащом, как сладко сжимать рукоять! Вывернуться, дёрнуться, подлец не ожидал удара в грудь рукоятью, охнул. Гнев захлестнул, загудел в ушах, отозвался в руках жжением. Ах, шлюха? За это ответит любой! Рамиро отступил, на лице замешательство, как быстро мы растеряли злобу! Райнеро сжал кинжал левой рукой, выставил вперёд. Отец не сводил взгляда со змеистого клинка, что почти сиял в лунном свете. Багряном? Пусть, его измучила жажда!
— Райнерито…
— Уходи.
— Райнерито, я не хоте…
— Райнерито остался в апельсинном саду, с деревянной рапирой, ему не давались удары левой. Уходи!
Райнеро резко ударил предплечьем по протянутой к нему руке. Мокрая одежда тянула вниз, но он не чувствовал ни тяжести, ни холода. Только жар и странная жажда, от которой подбрасывало вперёд. Клинок смотрел точно в грудь подлецу. Как трепещет его жалкое сердце! Подлец шагнул к нему, принц-бродяга дёрнулся, схватил за протянутую руку, толкнул от себя, но вдруг что-то повело его вперёд. Ноги скользнули на заледеневших камнях, зачем подлец наклонился навстречу? Нет!
Кинжал жадно впился в плоть. Райнеро вцепился в руку отца, которую хотел оттолкнуть, зачем-то притянул к себе. Рамиро удивлённо посмотрел на кинжал у себя в груди, накрыл рукой руку Райнеро, всё ещё сжимавшую рукоять. Он начал оседать, Райнеро почувствовал тяжесть на клинке, выпустил из рук. Отец пошатнулся, оступился, упал на тело статуи в старинных королевских одеждах. Зачем он так смотрит? Зачем шарит рукой по груди? Заколот, как бык на корриде…
— Нет-нет, что ты, нет! — Райнеро метнулся к отцу, ноги задрожали, он упал на колени. Грудь Рамиро залита кровью, от неё шёл пар, но из-за белёсого лунного света она казалась ледяной. — Подожди… не уходи, нет.
Луна пустилась в пляс на крови.
Блицард
Хильма
