— Том! Ты с ума сошел! Это... это... Я даже не знаю, что сказать. Я же ее выплюнула!
— И что? Я уже был у тебя во рту.
Его пылкий взгляд лишил ее способности мыслить.
Беверли не думала, что такое возможно, но почувствовала, что краснеет еще сильнее.
— Это... О господи!
Он встал и сделал еще глоток бурбона. Потом подошел к дивану и сел в опасной близости от Бев, зажав ее в угол.
— Том? Что ты делаешь?
Она чувствовала тепло его ноги, прижатой к ней. Твердой как камень.
— Бьюсь об заклад, что ты на вкус как клубника. У тебя вкус клубники, Беверли?
Она совершила ошибку, посмотрев ему в глаза. Они больше не были льдисто-голубыми. Его лицо оказалось слишком близко. Том облизнул губы, и она затаила дыхание.
— Ты заигрываешь со мной? Потому что это крайне нелепо.
Он положил ладонь ей на ногу и провел вверх и вниз по ткани брюк. Вид его потемневших загрубевших пальцев, сжимающих шелковую ткань, завораживал. Том стиснул ее бедро. Между ног собралась какая-то тяжесть, наполненность, в том месте, которое она игнорировала тридцать семь лет. Такого просто не может быть.
— И как у меня получается? Я немного заржавел в плане флирта, — сказал Том скрипучим голосом.
— Понятия не имею. Мне нужно идти убираться на кухне.
Она начала подниматься, но он заставил ее сесть обратно.
— Еще нет. Я хочу попробовать тебя. Хочу еще клубники.
Том подался вперед и поцеловал ее. Покусал ее губы, простонал, когда его язык скользнул в ее рот. Он так сильно отличался от Роджера. Она понятия не имела, как отвечать. Она подняла руку и погладила его щеку. Провела кончиками пальцев по щетине и прикусила в ответ его верхнюю губу. «Надеюсь, я все делаю правильно. Как ему нравится».
— Черт, да. Не останавливайся, Бев.
«Полагаю, ему нравится».
— Лучше клубники.
Она задрожала, когда его рот принялся исследовать ее. Его борода царапала ей шею.
— Тебе нравится, да, мисс Благопристойность?
— Я... Я не знаю.
— Думаю, нравится. Я буду наслаждаться каждой секундой, глядя, как ты кончишь.
Это из-за вина. Из-за усталости. Все было так неопределенно. Между небом и землей.
Его прикосновение. Грубое и нежное. Его рот. Он прикусывал, посасывал.
Если она закроет глаза, то сможет быть кем угодно. Кем-то другим.
Они обжимались на диване. Как парочка подростков. Она плавилась, растекалась лужицей. Так кусок бри на тарелке пузырится в духовке.
Он обхватил ладонями ее грудь, погладил между бедер, залез под блузку. Она чувствовала, как приподнимаются бедра в поисках его твердости. Он прижал ее к дивану и потерся об нее, облегчая боль. Она царапнула его спину ногтями, и он сильнее присосался к ее шее.
— Боже мой. Как хорошо, — застонала она.
— Что хорошо? Это? Это? — он толкнулся в нее своей эрекцией. — Или это? — он слегка прикусил и поцеловал ее шею.
— И то, — прошептала она, — и другое. Все. Кажется, я напилась.
— Ни хрена. Ты возбудилась.
Том поднял голову и всмотрелся в ее лицо. Они оба тяжело дышали.
— Беверли, ты когда-нибудь возбуждалась так?
Он толкнулся бедрами ей навстречу, и она вскрикнула.
— Нет, — она была так смущена, что на глаза навернулись слезы.
— Тебе не о чем беспокоиться. Я сделаю тебе хорошо, ладно?
— Я слишком старая для этого.
— Чушь собачья. Тебе всего пятьдесят девять. Почему ты все время называешь себя старой? — он снял с нее блузку и уткнулся носом в ложбинку между грудей. — Посмотри на эти маленькие сладкие грудки. Они идеальны.
— Ты сумасшедший.
Она умрет, если он остановится. Просто умрет.
Он расстегнул ее бюстгальтер и взял в рот ее соски. Один и другой, снова и снова. Беверли смутно осознавала, что двигается ему навстречу, выгибая спину. Звуки, которые она издавала, казались нечеловеческими.
— Тебе нравится, а? — Том выглядел слишком самодовольным.
Она кивнула.
— А когда моя очередь? — Ее голос дрожал.
Он засмеялся.
— Господи, очень надеюсь, что скоро. Я готов взорваться.
— Мы будем заниматься сексом на диване? — выпалила Бев.
— Да, именно.
Он стянул с себя одежду и бросил ее на пол. Потом осторожно снял с нее брюки и белье, после чего провел своими шершавыми руками по ее телу.
Она собирается заняться сексом со свекром своей дочери. На диване.
О боже мой!
Как в тумане она наблюдала за тем, как он опустился на нее. Большой, горячий, обнаженный мужчина, твердый, тяжелый и сексуальный. Его взгляд, впитывающий каждую деталь, ошеломлял. Ему не было скучно или противно.
Он выглядел восторженным. Он выглядел ненасытным.
Том облокотился на локти и потерся своей толстой эрекцией о ее влажность. Была ли она когда-нибудь такой мокрой? Ее мозг не функционировал. Что-то внутри нее скручивалось в тугую пружину. Что-то жаркое и расплавленное, пузырящееся. Испепеляющее. Вот. Вот как это должно быть.
— Милая, не плачь, — Том поцеловал уголок ее глаза.
— Я не знала, — всхлипнула она.
— Все хорошо. А будет еще лучше. Просто расслабься.
Он терся и терся, а потом вошел в нее и задвигался. Беверли тоже двигалась. Совершенно неосознанно.
Утром она притворится, что все это было сном.
— Молодец, девочка. Прокатись со мной.
Том рвано дышал ей в ухо. Он вскрикнул и резко подался вперед.
