— Малфой, ты пялишься на меня, — сказала она. Поезд его мыслей быстро покинул станцию. Он признал, что Грейнджер гораздо более симпатична, когда молчит. Еще одна ложь, необходимая чтобы облегчить эту ситуацию. В конце концов, ему был нужен друг, а других кандидатур не было.
— Прости, просто, ты знаешь… Я и яблоки.
— Я не должна спрашивать, но я не могу не спросить, — заметила Гермиона, — Почему яблоки? Я видела, как ты отсеивал сэндвичи с салатом-латуком, но ты ешь это мятое яблоко.
— Ты не была бы Гермионой Грейнджер, если бы не интересовалась чем-то, что не является твоим делом, — съязвил Малфой. Он улыбнулся, когда заметил уязвленное выражение лица Грейнджер. Все еще ранимая, когда дело касается ее интеллекта.
— Предполагаю, это правда, — заметила она.
— Готов поспорить, ты всегда задаешь слишком много вопросов, — догадался Драко.
— Конечно, — пожала плечами Гермиона и откусила еще один кусочек яблока. Драко смотрел на свой сэндвич, пока она не закончила, — Или, во всяком случае, я никогда не понимала, когда не нужно задавать вопросы.
— Что ты имеешь в виду?
— Например, когда мне было восемь, я подслушала, как мой учитель говорит обо мне. Она использовала слово, которое я не понимала, поэтому я спросила маму, что значит «блядь.
Драко закусил свой кулак, чтобы сдержать свой смех. Его плечи сильно тряслись, и Гермиона смущенно ему улыбнулась.
— Она была очень возмущена? — спросил он, когда его дыхание пришло в норму.
— Ну, мама сказала больше не использовать это слово. Потом она пошла в школу, и на следующей неделе у нашего класса была новая учительница.
— Мамы могут быть устрашающими, — согласился Драко. Гермиона кивнула.
— Ладно, теперь твоя очередь. Расскажи мне свою неловкую ситуацию, — настояла она.
Драко закатил глаза и сказал: «Ты видела, как меня превратили в хорька».
— А ты увеличил мои зубы настолько, что они достигли моих колен, — парировала Гермиона.
— Засчитано, — сдался он, — Хорошо, когда мне было шесть, я увидел одного из наших эльфов на улице, когда шел снег. Ну и я дал ему шапку. Отец был чертовски зол.
У Гермионы слегка отвисла челюсть. Драко воспользовался моментом и, перегнувшись через стол, выдернул у нее из руки половинку яблока. Похоже, она не возражала, так что он прикончил яблоко до того, как к ней вернулся голос.
— В тебе это есть, — сказала она, пораженно.
— Яблоко? — спросил Драко смущенно. Он кинул огрызок в тарелку и сказал: «Да, и оно было божественно».
— Доброта, — сказала Гермиона, — Где-то глубоко в твоей черной душе, Малфой, там есть сострадание. Ты можешь заботиться о других людях.
— Возможно, когда мне было шесть, но они выжгли это во мне, — настаивал Драко. Ему не нравилось, куда ведет данный разговор, поэтому откусил сэндвич в надежде, что Грейнджер поймет подсказку. Она не поняла.
— Кто? — спросила она. Когда Драко не ответил, она повторила вопрос: «Кто выжег это в тебе?» Драко тяжело вздохнул и положил свой сэндвич обратно на тарелку.
— Мой отец, Темный лорд, Визенгамот?! Я черт возьми, Грейнджер, не знаю. Выбери из предложенных вариантов, — Он посмотрел на свою тарелку, — Знаешь, я не голоден.
— Малфой! — сказала Грейнджер, когда он встал, чтобы уйти. Он проигнорировал её, — Я не хотела тебя задеть, я просто… Ты удивил меня.
— Не привыкай к этому, — выпалил он.
— Но ты пытаешься быть милым со мной, — сказала Грейнджер.
— Пытался, — сказал Драко. И ушел.
Он пропустил ужин.
На следующий день он прошел к концу стола, схватил зеленое яблоко и посмотрел на Грейнджер. Её карие глаза были широко открыты, и она выжидающе на него смотрела. Грейнджер была в Большом зале уже некоторое время, она исписала почти половину пергамента по Арифмантике. Она оставила для него яблоко в качестве извинений. Драко откусил кусочек, повернулся на каблуках и ушел.
Конечно, он больше не мог пропустить еще один ужин. Его желудок урчал во время урока, и профессор Синистра положила несколько галет на его парту. Он съел их настолько тихо, насколько мог; числа на доске складывались в картинки, которые он не мог понять. Арифмантика была отвратительна на голодный желудок.
Драко вошел в Большой зал этим вечером, надеясь провести меньше времени игнорируя Гермиону. Конечно, это означало, что когда он пришел, там было одно свободное место, и оно было рядом с Грейнджер. Он вздохнул, и голос отца всплыл в голове.
Грязнокровка всегда на один шаг впереди.
Гермиона ничего не сказала, когда он сел рядом, и это было почти нечестно. Она расстроила его, поэтому она должна была приложить усилия, чтобы изменить ситуацию… Ведь так? Но она не сделала этого. Драко провел весь ужин, остро ощущая все. Его сердце подскакивало каждый раз, когда их колени соприкасались под столом, и окончательно остановилось, когда она наконец спросила его, как обстоят дела с его домашним заданием по Арифмантике.
— Сделано, — ответил он грубо. Она пробубнила что-то, чего он не стал слушать. Затем он почувствовал горечь, что не выслушал. Грейнджер повернулась к нему и прошептала:
