Джой швырнула велосипед на землю, сильно, как рассерженный ребенок. Постояла, уперев руки в боки, тяжело дыша и глядя на своего охромевшего железного коня и валявшиеся на земле яблоки. Пнула одно, как мячик. Оно вяло и недалеко укатилось. Сегодня ей не придется готовить яблочный крамбл. И вообще никогда.
Значит, с этим покончено.
Можно выбрать подходящий удар, у вас может быть отличный замах и великолепная техника, вы все сделаете правильно, а мяч тем не менее полетит не туда. Ни один игрок, каким бы хорошим он ни был, не наносит точно сто процентов ударов.
Все иногда проигрывают. Это они тоже вдалбливали своим детям. Можно быть первым номером в мире, побеждать, побеждать и побеждать, но рано или поздно ты проиграешь: это неизбежно.
Остальную часть пути до дома Джой прошла пешком, неся шлем за ремешок. Машина стояла на подъездной дорожке. Джой вернется и заберет велосипед, когда успокоится и остынет. В доме было тихо, но Джой чувствовала потаенное, угрюмое присутствие своего мужа. Рубашка прилипла к ее вспотевшему телу, дурное настроение шипело и клокотало в ней, как шипучий и царапучий ворюга-кот Каро. Джой прошла на кухню, налила себе стакан воды и залпом выпила его.
– Тебе, наверное, следует прочесть это, – вдруг раздался у нее за спиной низкий и громкий голос Стэна, отчего Джой подскочила. Стакан больно ударился о зубы. Она обернулась к мужу. Он бросил на стол толстую пачку сшитых вместе листов.
– Что это? – спросила Джой.
– Это мемуары Гарри Хаддада. Копия для предварительного ознакомления, – думаю, это так называется. Прислал нам почитать. Я там есть. Мы оба.
– Хорошо, – сказала она.
И едва не добавила: «Мне пофиг», как подросток. Она напрочь забыла об этих мемуарах. Какая теперь разница. Отвратительная маленькая тайна уже и так раскрыта.
– Он признается, что в детстве, когда играл, жульничал. – Стэн постучал пальцем по рукописи.
Джой прочла на титульном листе: «Гейм за Гарри».
– Он признается? – Она поставила стакан и медленно опустилась на стоявший у стола стул, пододвигая к себе историю жизни Гарри. Если он открыто заявляет о том, что когда-то жульничал, значит мог соврать и не только про то, попал ли мяч в площадку.
– Да, – ответил Стэн. – Это не так уж удивительно…
– Прошу прощения? – Джой взглянула на него. Она не верила своим ушам: разве мог он сказать такое? – Что ты имеешь в виду: «Не так уж удивительно»? Ты не поверил Трою. Обвинил его во лжи.
– Ничего подобного, – возразил Стэн. – Никогда я не говорил, что он лжет. Я сказал ему, что это невезение в игре. Сказал, что иногда он будет встречаться с детьми, которые дают нечестные ответы, и ему нужно сосредоточиться на своей игре, а не на моральных качествах противника.
– Чушь! – Джой захотелось схватить его за голову сзади и повернуть ее в правильном направлении, где он мог бы отчетливо увидеть свое прошлое. – Ты встал на сторону Гарри! Ты не поддержал своего сына!
– Мой сын напал на другого игрока! Разумеется, я не поддержал его. Ты что, спятила?
– Не смей называть меня сумасшедшей! – Джой была наэлектризована яростью: против мужа, против врачей, которые не смогли помочь ее дочерям, против грубого продавца из магазина. Ее прическа сейчас не выглядела красиво, волосы вспотели и прилипли к голове, а ноги продолжали дрожать от езды на велосипеде по чертову Эвересту, от провала затеи купить яблоки и приготовить яблочный крамбл мерзкой матери ее ужасного мужа. – Трой вышел из себя, потому что не получил от тебя поддержки!
– Трою было дано все. Им всем были даны все возможности. Они не понимали, как им повезло.
Джой ощутила брошенный ее детям упрек как физический удар.
– Они полностью отдавались игре!
Стэн не слушал. Он продолжал думать о Гарри. Все его мысли всегда крутились вокруг Гарри: его таланта, его потенциала. Гарри, Гарри, Гарри.
– Хочешь знать, почему этот несчастный ребенок врал? – проревел Стэн, схватил рукопись и сердито потряс ею. – Потому что отец сказал, что у его сестры рак.
От этих слов Джой вздрогнула, как от резкого разворота на корте, при котором можно порвать ахиллово сухожилие. Она думала, ей известны все аргументы Стэна.
Слабым голосом Джой произнесла:
– Он сказал ему, что у Саванны рак?
– Дочь такая же, как отец. – Стэн улыбнулся с мрачным удовлетворением, как будто он предсказывал именно такой неожиданный исход, и пихнул рукопись через стол к Джой. – Он сказал Гарри, что тот должен выиграть призовые деньги, чтобы его сестра могла получить какое-то лечение, которое спасет ей жизнь. Глупый парнишка считал, что играет ради спасения жизни сестры. Неудивительно, что он жульничал. Если бы он остался со мной, я бы все узнал и положил этому конец, но мне не выпало такой возможности, потому что ты приняла самостоятельное решение и отослала его прочь!
Стэн растопырил пальцы, как выпустивший когти кот, словно хотел задушить ее.
Сейчас Джой не могла думать о Гарри. Она сосредоточилась на информации, которой обладала тогда.
– Дети нуждались в твоей поддержке! – крикнула она. – Я нуждалась в твоей поддержке!
