– Вообще, сегодня у нас будет уйма шоколадных брауни, потому что Эми всегда приносит их для Стэна. Он их очень любит… и это фирменное блюдо Эми.
– О нет! – Саванна приуныла. – Ее фирменное блюдо?
Она приподняла фольгу и посмотрела на свои брауни. Аккуратные маленькие прямоугольнички. Брауни Эми всегда были кривыми, комковатыми и слишком сладкими на вкус Джой, хотя она энергично присоединялась к семейному хору похвал.
– Ничего. Я их заморожу, – решительно произнесла Саванна. – Нет проблем! Сохраним их до дождливого дня.
– Наверное, так будет лучше всего. Но мне очень неловко, ты столько трудилась, – сказала Джой. – Хотя…
– Глупости! – заявил Стэн, и они обе повернулись к нему. – Шоколадных брауни много не бывает, – добавил он.
«Еще как бывает», – подумала Джой.
– Мы протестируем их, посмотрим, чьи лучше. – Стэн улыбнулся. Он был в прекрасном настроении. – Разве не такую профессию выбрала Эми? Оценщик вкуса? Устроим состязание поварих!
– Ты, наверное, шутишь, – сказала Джой.
Стэн пожал одним плечом, чем напомнил ей Логана.
– Почему нет?
– Потому что речь идет об Эми.
– Я не хочу раскачивать лодку. – Саванна вытерла руки о чистый передник.
Она такая взрослая. Гораздо взрослее дочери Джой, которая старше на десять лет и выросла, пользуясь всеми привилегиями.
– Ты не будешь раскачивать лодку, – сказал Стэн.
– Ну что ж, – произнесла Джой.
– Эми тридцать восемь лет, – заявил Стэн, – а не восемь.
– Ей тридцать девять, – поправила его Джой.
Он не обратил внимания.
– Двое приготовили шоколадные брауни. И что тут такого?
Джой заколебалась. Может, это действительно глупо, что Саванна собралась прятать свои брауни. Эми поймет, вероятно, даже посмеется над тревогами Джой по этому поводу.
– Мы не можем потакать капризам Эми, – сказал Стэн.
Он говорил беспечно, но Джой пятьдесят лет предсказывала перемены в его настроении. Она изучила весь процесс в деталях – видела по линии нижней челюсти, что Стэн сжал зубы, а значит, решил не отступаться, как будто он до сих пор – молодой родитель и действует в воспитательных целях, а так как он мужчина, отец, глава семьи, его слово – закон; видимо, и теперь еще он считал, что существует возможность повлиять на поведение детей, как они влияли на их игру в теннис, подбирая верное сочетание наград с наказаниями и регулируя время отхода ко сну, хотя Джой уже давным-давно пришла к выводу, что личные качества ее детей в значительной степени заложены при рождении.
Стэн всегда восставал против признания психологических проблем Эми. Он полагал, что одним усилием воли может заставить ее стать нормальной. «Я просто хочу, чтобы она была счастлива», – говорил он. Можно подумать, Джой хотела чего-то другого. «Мы ведь не говорим Бруки, чтобы она прекратила свои головные боли», – сказала она ему однажды, но он не понял.
Джой помнила, как Стэн, бывало, резко бросал Эми: «Закругляйся!» – когда она в детстве слишком долго не могла добраться до сути какой-нибудь своей запутанной и бессвязной истории, или говорил: «Не тараторь!» – когда она впадала в неуемный восторг и проглатывала слова. Эми мрачнела, настроение у нее портилось, и она резко умолкала, как выключенный водопроводный кран.
«Она трещала как сумасшедшая, я не мог разобрать ни слова», – виновато говорил потом Стэн, пытаясь защититься. Джой тоже не понимала ни слова, но ее это не волновало, она даже не пыталась уловить суть, просто любовалась оживленным лицом Эми, пока та несла всякую бессвязную чушь, и наслаждалась тем, что ее дочь для разнообразия счастлива.
Но сейчас Эми в порядке. Никаких проблем не было уже довольно давно. У нее светлая полоса, как говорят в таких случаях. Джой нравилось, что нового консультанта Эми зовут Роджер. В школе она училась с одним очень милым Роджером.
Но как бы там ни было, по правде говоря, Джой никогда не могла предсказать, что расстроит Эми. Иногда она узлами завязывалась от беспокойства, думая, что какая-то тема сильно заденет ее, и совершенно напрасно. Трюк состоял в том, чтобы отпустить Эми на волю и не мешать. Пусть болтает как сумасшедшая, когда счастлива. Пусть грустит, когда ей грустно. И нужно не поддаваться внутреннему импульсу составить список причин, почему ей не стоит грустить.
– Все будет хорошо, Саванна, – сказала Джой. – Чем больше брауни, тем лучше!
Риск вызвать недовольство Стэна затмил собой риск расстроить Эми. Риск испортить настроение Стэну всегда одерживал верх над опасением огорчить кого-нибудь из детей.
Почти всегда.
Кислое, жгучее чувство разлилось по груди Джой, как изжога или сердечный приступ: в ее возрасте возможно и то и другое, но она проигнорировала это неприятное ощущение и села за стол – ждать, когда перед ней поставят завтрак, решительно отвернувшись от фарфоровых кошек свекрови. Иногда Джой казалось, что они злобно следят за каждым ее шагом, как когда-то следила свекровь.
Джой мягко положила ладонь на руку Стэна:
– Может, наденешь голубую рубашку, дорогой? Ту, что Эми подарила тебе на Рождество.
– Она жмет мне в подмышках, – проворчал Стэн.
– Знаю, – ответила Джой. – Но все равно надень.
