Шоколадные брауни будете? – спросила старшая дочь Джой Делэйни, с нетерпеливой, жаркой надеждой протягивая тарелку Кристине и Этану. Они взяли по штуке. – Только что испеклись, – добавила Эми Делэйни.
Кристина и Этан сидели на диване в гостиной арендованного дома с террасами недалеко от центра, который Эми, очевидно, делила с тремя соседями. Сама она поместилась напротив, на краешке кресла, такого ободранного, будто кто-то резал его ножом. Обстановка как в типичном арендованном на несколько человек доме. Комната, в которой они сидели, была заставлена разномастной мебелью, в воздухе витал легкий запах каннабиса и чеснока. Эми оказалась на голову выше Кристины и Этана, на ней были шаровары из легкой струящейся ткани, напоминавшие пижаму, и белый топ на одной бретели с надписью «Вот как я качусь». Вчера ради пресс-конференции она завязала свои голубые волосы в хвост, но сегодня утром они были распущены, и с них капало, будто она только что вышла из душа.
Никто и не подумал бы, что эта женщина выросла в том милом семейном доме с цветочными клумбами и садовыми гномами, если бы она не суетилась так, принимая их у себя: настояла, что приготовит чай, принесла брауни, десертные тарелки и салфетки.
Кристина откусила кусочек брауни, который оказался очень сладким и сильно ореховым, что вызвало у нее мгновенный прилив энергии. Она была очень чувствительна к повышению уровня сахара в крови, равно как и к резкому его снижению. Нико использовал это к выгоде для себя: когда делал предложение, преподнес ей кольцо с бриллиантом и пакетик шоколадных коала.
Кофейный столик стоял слишком далеко от дивана, тянуться за чашками с приготовленным Эми чаем было неудобно.
– Ой, извините! – воскликнула хозяйка, заметив это, встала на колени и попыталась подвинуть столик ближе к гостям. Чай выплеснулся из чашек.
Эми чертыхнулась себе под нос и чуть не расплакалась.
– Ничего, я помогу, – успокоил ее Этан, встал и одним мягким движением подтянул столик к дивану.
– Спасибо! – Эми теребила пальцами свои шаровары. – Эта комната не приспособлена для приема гостей. Ну да ладно. Спасибо, что зашли ко мне. Это очень любезно с вашей стороны. Не знаю, смогу ли я дать вам еще какую-нибудь информацию, кроме той, что уже сообщила. То есть я на самом деле не так уж переживаю. Я уверена, что с мамой все в порядке. Она сообщила нам, что будет вне доступа. Когда она вернется домой, то очень рассердится, что мы понапрасну тратили ваше время! Ей будет очень стыдно. Мне и самой, честно говоря, немного неловко.
Словами она говорила одно, но язык ее тела сообщал нечто совершенно другое.
– Мне любопытно. Если вы так уверены, что с вашей мамой все в порядке, зачем тогда заявлять в полицию о ее исчезновении? – задала Кристина ей тот же вопрос, что и ее брату накануне.
– Ну, наверное, на тот случай, если с ней все-таки что-то случилось. – Взгляд Эми блуждал по комнате. Она сцепила руки, словно боялась, что они сбегут.
Кристина окинула ее опытным взглядом – не наркоманка ли? – и не заметила никаких физических признаков этого, за исключением суетливости и темных кругов под глазами, которые легко можно было отнести на счет тревоги за мать.
– Надейся на лучшее – готовься к худшему, – сказала Эми. – Я думала, вы проверите больницы, объявите розыск, что-то такое.
– Мы все это делаем, – ответила Кристина. – Вы же были на пресс-конференции от начала до конца.
– Да. Я была там! Отличная получилась пресс-конференция, спасибо вам! Это было по-настоящему… профессионально! – Эми бешено озиралась в поисках вдохновения. – Но… хм… я хочу сказать, я не ожидала, что вы начнете обыскивать дом моих родителей как место преступления.
Кристина молчала. Она ждала.
– Эти царапины на лице отца – они из-за живой изгороди позади нашего дома. Я могу показать вам ее! Они не от ногтей моей матери.
«От ногтей, от ногтей, – подумала Кристина, – могу поспорить на миллион баксов».
Упомянув о ногтях своей матери, Эми конвульсивно вздрогнула, так что на мгновение Кристине показалось, у нее и правда судороги или начинается припадок.
Этан тревожно взглянул на Кристину, потому что Эми закрыла глаза, глубоко вдохнула и сморщилась, как поднимающий штангу тяжелоатлет, словно физическим усилием пыталась взять под контроль свое психическое состояние.
Открыв глаза, Эми заговорила снова, и теперь ее голос звучал ровно.
– Дело вот в чем. Вы не знаете моего отца. Он для вас посторонний человек. Вы видите перед собой только сварливого старика. Он подавляет свои эмоции. Так всегда поступают мужчины его возраста. Вероятно, поэтому вы возлагаете вину на него.
Вообще говоря, Стэн Делэйни вовсе не вел себя как человек в чем-то виновный. Виновные пускаются в пространные объяснения. Говорят слишком много и сообщают лишние подробности. Они обычно чересчур вежливы и стараются слишком подолгу удерживать зрительный контакт с вами. Стэн отвечал на их вопросы резко и нетерпеливо, как будто они отрывают его от других, более важных дел.
– Я о том, что вы ведь ничего не нашли в доме, верно? Ну, не нашли никаких настоящих… улик?
