– Так это не мы. Речь шла об обыске у неё дома, представляешь? Значит, кому-то она тоже кажется подозрительной. Интересно, кто это был и нашёл ли он там что-то?
Мне тоже стало интересно, почему этот кто-то не поделился планами со мной. И мало того что не поделился, так ещё и не взял с собой. А ведь я точно разбираюсь в подозрительных растительных монстрах лучше, чем родственник. Непредусмотрительно с его стороны, причём намного больше, чем неправильно сдвинутая на стене картина.
– Да какой обыск? Глупости это, – фыркнула Линда. – Наверняка она сама случайно задела картину. Или горничная, вытирая пыль. Или порывом ветра перекосило.
– Ветром? – возмутился Майлз. – Перекосило тяжеленные портреты с тяжеленными рамами? Их только ураганом сдвинуть можно, и то не всяким.
– Может, они и не сдвинулись, – заупрямилась Линда, – а Галлахер всё показалось?
– Главное, чтобы ей не показалось то же самое в кабинете академии, – проворчала я, намекая, что не о том мы переживаем. – Если станут выяснять, кто был вчера, мы попадаем под подозрение.
– Да ну, с чего бы ей подозревать? – неуверенно отозвался Майлз. – Мы вчера за собой все убрали. Разве что твой родственник что-то там наделал такого, что у тебя есть основания переживать?
Он столь подозрительно на меня посмотрел, что я сочла нужным тут же вступиться за себя и Рассела:
– Ничего он не наделал, не выдумывай! Напротив, убрал за нами и за собой.
– Тем более, – оживился Майлз. – Значит, нам ничего не грозит.
Но я в этом не была столь уверена. Мы могли случайно поменять местами документы в папке или её сдвинуть на то чуть-чуть, которое непременно заметит наблюдательная аккуратистка. Впрочем, заметит она обыск в одном месте или в двух – разницы нет, она уже знает, что под подозрением, и уже настороже.
– Нам-то не грозит, – раздосадованно заметила я. – А вот уликам… Улики она точно спрячет.
– Уничтожит, – то ли поправил, то ли согласился Майлз. – И нам так и не удалось понять, замешана ли она, и если да – то где могут находиться опасные растения. В академии их нет: в наших двух теплицах ничего серьёзнее мандрагор не найти. При доме у неё вообще ни теплиц, ни оранжерей, специально вчера прошёлся мимо, посмотрел.
– А почему ты думаешь, что этих монстров выращивают и держат в теплицах? – спросила Линда. – Если они свободно перемещаются по городу, то могут мимикрировать под мирные растения. Кстати, те кусты в парке были живыми.
– Все кусты в парке живые, – возразил Майлз. – И что теперь, всех их подозревать?
– Живые – в смысле изменённые и имеющие собственную волю.
Я вспомнила про рассыпавшийся артефакт с подкинутой яблони и засомневалась, что у растительных монстров воля была собственная. Но Линда про артефакт не знала, поэтому продолжала размышлять:
– В парке напротив уэбстерского особняка точно были непростые растения. И что? Разве их кто-то нашёл?
– Я не слышал, чтобы в парке на кого-нибудь нападали, – заметил Майлз.
– Зато мы с Сильвией не только слышали, но и видели. На инориту Эллиот.
– Племянницу леди Галлахер, – закончила я.
Задумчиво так закончила. Вот ещё одна ниточка от странных растений к леди Галлахер.
– Думаете, она их там выгуливала? – насмешливо спросил Майлз. – Не находите, что это как-то глупо?
– Я нахожу, что если мы ещё немного постоим, то опоздаем на лекцию, – воинственно ответила Линда, обиженная, что к её идее не отнеслись с должным уважением. – Поговорить можно и позже. Всё равно от этого ничего не изменится: у нас нет ничего, кроме домыслов.
Несомненно, она была права, о чём я и размышляла на лекции вместо того, чтобы записывать. Всё-таки мне казалось, что вопль, из-за которого Рассел выскочил от Уэбстеров, странные кусты, поцарапавшие зад племянницы леди Галлахер, и сама племянница, непонятно что делавшая в парке так поздно, были звеньями одной цепи. Расставить бы их ещё в правильном порядке и добавить недостающие. Особенно подозрительным казалось то, что леди Эллиот заявила, что не слышала ужасного вопля. Возможно, конечно, это говорило о том, что сработавший артефакт находился между ней и особняком Уэбстеров, но возможно, что именно она его и активировала, а потом спрятала. Кто станет обыскивать нежную леди, того и гляди, норовящую свалиться в обморок?
