Лектор увлечённо чертил на доске графики и показывал фантомные проекции процессов. В другой раз я бы не отрываясь его слушала, поскольку трансмутация была одним из любимейших предметов. Но сегодня рука сама начинала чертить совсем другие схемы, включающие известные мне факты и личностей. Все они оказывались связанными тем или иным способом и были ужасно подозрительными. Причём я обнаружила, что и Рассел оказывался в числе подозреваемых: как-никак подкинутая яблоня рассыпалась в труху при нём, на обыск Галлахер он отправился без меня, а про то, что его отец всячески покрывает моего, я услышала впервые. То, что его раньше в городе никто не встречал, ни о чём не говорило: для мага его уровня, владеющего телепортацией, жалкий отвод глаз не составил бы труда. То, что он прекрасно заметает следы своего пребывания, я заметила. И в этом свете его посещение дома леди Галлахер выглядело не как обыск, а как возможность подкинуть улики.
К тому времени, как лекция закончилась, я себя почти убедила в том, что преступник Рассел, слишком подозрительно он вчера просидел весь вечер у Уэбстеров. Правда, я пока не могла понять, зачем ему нужно, чтобы обвинили леди Галлахер, но была уверена, что непременно что-нибудь придумаю и на этот счёт.
– А знаете, инориты, – бодрый голос Майлза ворвался в мои размышления, и я с удивлением обнаружила, что в аудитории остались только мы трое. Даже преподаватель, который обычно долго собирал наглядные пособия и артефакты, уже успел уйти. – Я вдруг подумал, что в ваших словах что-то есть. В самом деле, где лучше прятать хищные кусты, как не среди нехищных?
– Неужели? – победно выдохнула Линда. – А то, видите ли, леди Эллиот там кустики выгуливала.
– Может, и выгуливала, – примирительно сказал Майлз. – Может, и не только кустики. Кто знает, что в голове у леди Эллиот? Может, ей кажется невероятно романтичным гулять по ночам в сопровождении таинственного поклонника и хищных растений?
Да, леди Эллиот вряд ли оказалась там случайно. И вряд ли она там была одна. Я даже удивилась, что только сейчас об этом подумала.
– Но ты же не просто так это говоришь? – решила развить успех Линда.
Мне кажется, она рассчитывала на извинения, но Майлз такой ерундой пренебрёг и сразу перешёл к пришедшей в голову идее:
– Предлагаю сходить осмотреть место происшествия при дневном свете. Фон магический замерять смысла нет. Если там что-то и было, то наверняка уже стёрлось за это время, а вот физические повреждения земли и соседних кустов могли остаться.
– А ведь точно! – обрадовалась Линда. – Пойдёмте немедленно смотреть.
– Стоп, – остановила я её и дёрнувшегося к выходу Майлза. – У нас занятия. Мы не можем просто так взять и прогуливать.
– Что прогуливать, что сидеть и рисовать непонятно что, не относящееся к лекции, – пробурчала Линда. – В чём разница?
Несомненно, она была права, и я бы с ней согласилась бы, если бы не…
– У нас сейчас практикум по алхимии, – напомнила я. – И если мы не появимся, нашу пятёрку будут представлять только трое.
– Двое, – заметил Майлз. – Уэбстер нет.
И тут я поняла, что ужасно хочу знать, чем таким занималась вчера Уэбстер, что не пошла сегодня на занятия. Надежд на то, что она сломала ногу, бегая за Расселом, как я предполагала в самом начале, когдв мы ещё не знали, кого нам прислали лектором, не было никаких.
– Тем более, – сухо сказала я. – Значит, девочки будут вдвоём, и если Мёрфи вдруг к нам заглянет, сразу обратит на это внимание и непременно оштрафует. Никуда от нас повреждения на коре за час не убегут, если они есть.
– Это да, – загрустила Линда. – Но тогда сразу после алхимии?
Ответить ни я, ни Майлз не успели, потому что прозвенел звонок как раз на злополучную алхимическую пару, и мы ринулись на занятия, надеясь, что успеем до появления иноры Доусон, которая в этом случае закрывала глаза на опоздания, поскольку сама была не очень пунктуальна. Но нам не повезло, потому что преподавательница уже была на месте и в очередной раз принимала технику безопасности у Уэбстер, которой та никак не давалась. Казалось бы, что проще, чем выучить список правил с листочка? Но для нашей одногруппницы это оказалось непосильной задачей.
Замечания инора Доусон нам не сделала, лишь головой покачала и переключилась опять на Уэбстер. Очень было похоже, что опрос начался ещё на перемене, чтобы не отнимать времени от занятий, потому что вскоре преподавательница решила:
– Увы, леди Уэбстер, я никак не могу вас допустить к своим занятиям. Вы опять ничего не выучили.
– Вы не можете меня постоянно отстранять! – возмутилась та. – Я так ничему не научусь! И мой папа́ будет недоволен!
– Если я вас допущу и вы пострадаете, то отстранят меня, – любезно пояснила ей инора Доусон. – А лорд Уэбстер будет недоволен куда больше, если с вами что-то случится, чем если выяснит, что вы чего-то не знаете.
Действительно, второе ему уже было привычно. Лорд Уэбстер, напротив, весьма удивился бы, обнаружив в красивой голове дочери какие-нибудь знания.
