На обратном пути Сала остановилась. Над головой светила луна, как тогда, в Гюрсе. Она вышла с территории больницы на улицу. Ей хотелось бежать. Нужен был воздух, чтобы все обдумать. «Но там, где опасность, растет и спасительное»[42]. Фраза крутилась у нее в голове, приглашая, если придется, еще глубже проникнуть на сторону врага.
Когда Сала вернулась в комнату, Мопп уже спала. Она присела на кровать подруги. Нежно провела рукой по ее лысой голове. Что бы она делала без этой головы? Куда бы ни стремилась душа, Мопп всегда пробуждала в ней сияющую улыбку.
Уже у себя в кровати, Сала легла на спину и устремила взгляд в небеса. Сколько раз она так лежала, глядя сквозь потолок на звезды? Если дьявол существует – а он являлся ей в разных лицах, – значит, существует и Бог. Присутствие одного доказывало присутствие другого. Сала прикрыла живот рукой. И тихо позвала в ночь:
– Отто.
Да, если это мальчик, она назовет его Отто. И покрестит его, чтобы он ничего не боялся и стал таким же умным и сильным, как отец.
Профессор доктор Юрген Дибук оказался статным мужчиной. Ясный взгляд, крепкое рукопожатие. Лишь водянистые голубые глаза вызвали у Салы смутную неприязнь, объяснить которую она не смогла. После довольно формального приветствия он последовал за ней в палату к жене. Подошел к кровати Эрики, наклонился, нежно поцеловал ее в губы. Сала держалась на почтительном расстоянии. Ее трясло при мысли, что, возможно, этот человек, который с такой любовью заботится об умирающей жене, делает смертельные инъекции детям в больнице Лейпциг-Дёзен или как минимум приговаривает их к смерти. Как она может принимать помощь от этого чудовища? Сала смущенно наблюдала за жестами и взглядами, которыми обменивались супруги. «Лицом к лицу», – подумала она. Способен ли человек одновременно любить и хладнокровно убивать? Как он это оправдывает? Нет. Совершенно немыслимо. Эрика улыбнулась Сале, и он обернулся.
Главврач предоставил им свой кабинет. За последние два дня Сала оказалась здесь уже во второй раз. Вчера она шла сюда, словно в логово зверя, а сегодня – почти с надеждой. Секретарша подала чай и исчезла. Только теперь Сала заметила полки, заставленные профессиональной литературой. Имя Юргена Дибука сверкало на нескольких корешках. Профессор не обращал на это внимания, как человек, привыкший к всеобщему признанию.
– Моя жена вас очень ценит. Напомните, как вас зовут?
– Сестра Криста.
Он рассеянно кивнул.
– Могу я называть вас просто Криста?
– Конечно, господин профессор.
– Вы начинали здесь в школе медицинских сестер. Вас принимала госпожа Вольфхардт?
– Да, господин профессор.
Он пролистал документы.
– Трагическая гибель. Ее муж тоже погиб при бомбардировке, верно?
– Да.
– Итак?
– Я была… Я училась на переводчицу в Испании и во Франции.
– Есть диплом?
– Я бросила учебу, потому что влюбилась во врача. Немецкого врача, – быстро добавила Сала. – Мы планировали совместное будущее. Поэтому я сменила специальность.
– А почему здесь? Вы тут выросли? До этого жили в Лейпциге?
Он пристально, холодно смотрел на Салу.
– В ваших документах написано, что вы родились в России.
– Да?
– Да? – улыбнулся он.
– В смысле, почему вы спрашиваете?
– Буду с вами откровенен. Это избавит нас от лишних неприятностей. Если бы я решил проверить ваши бумаги, они бы оказались подделкой, не так ли?
Сала молчала.
– Можете ничего не говорить. Эти методы не новы и не слишком оригинальны. Фальсификаторы пытаются таким образом избежать запросов в местные административные учреждения, понимаете?
Сала не шевелилась.
– Как я уже сказал, давайте начистоту. Полагаю, вы ездили в Испанию или Францию по другим причинам. Откровенно говоря, – он наклонился к Сале, и она вдохнула резкий запах его одеколона, – откровенно говоря, – он сделал самовлюбленную паузу, – я считаю, что вы еврейка.
Сала знала: ей не победить в этом бою. Он уже окончен. На мгновение, она почувствовала глубокое облегчение. И лишь смутно слышала голос профессора.
– Или вы скрываете что-то еще?
Есть ли ей, что скрывать? Сала чуть не рассмеялась. Можно ли скрывать больше, чем собственное существование? Вдруг она почувствовала, как внутри закипает чудовищная ярость. Она высоко запрокинула голову. На шее и висках выступили жилы. Ладони сжались в кулаки.
– Я беременна, – выкрикнула она.
Профессор отпрянул. Его изумленный взгляд метнулся к двери, к окну и снова к двери.
Наброситься на него! Сдавить горло, задушить и спокойно выйти из кабинета. Спуститься по лестнице, выйти из здания, потом с территории больницы и бежать, бежать изо всех сил, спасая свою жизнь и жизнь ребенка.
Но куда? Внезапно силы покинули Салу.
– Я могу вам помочь, – внезапно сказал он.
– Я не хочу оставлять ребенка, – глухо прозвучали в тишине ее слова.
– С этим я тоже могу помочь.
Сала посмотрела на Дибука. Казалось, он в нерешительности. В его взгляде промелькнуло нечто вроде мольбы. Она ослышалась?
– Понимаете, Криста – или как вас там зовут, – все это скоро закончится.
Сала посмотрела на него с изумлением.
– Вы имеете в виду жизнь вашей жены?
– И это, к сожалению, тоже.
