— Милорд, я действительно считаю, что не смогу обеспечить своему клиенту всестороннюю и полноценную защиту, пока у меня не будет возможности самым тщательным образом ознакомиться с распечаткой заключения, подготовить свои замечания и обсудить их с подзащитным. Некоторые положения отчета представляются нам спорными, а некоторые затрагивают самую суть нашей защиты. Я бы не осмелилась просить еще об одной задержке, если бы речь шла не о таких важных вопросах.
Судья вздохнул.
— Неужели невозможно обеспечить мисс Боннард ксерокопией?
Он оглядел зал с напряженной полуулыбкой, как будто надеясь, что у кого-то, включая пристава и зрителей на балконе, может оказаться лишний экземпляр. Я даже ощутила глупый порыв поднять руку — синдром отличницы, какой я всегда была, — хотя заключением, разумеется, не располагала. Как и Роберт.
— Милорд, насколько мне известно, в другом зале есть принтер, так что документ, скорее всего, можно будет распечатать, но и в этом случае мне понадобится время для подробного ознакомления. Я отдаю себе отчет, что это весьма досадная задержка, однако, если бы я получила заключение до того, как вышла из дому, я, разумеется, успела бы его распечатать и ознакомиться с ним по дороге.
Судья подался вперед.
— Я полагал, что документ был разослан всем заинтересованным сторонам вчера до полуночи? — В его улыбке все отчетливее сквозило недовольство.
— Возможно, милорд, но у меня на ночь отключили интернет, поэтому я смогла открыть свой почтовый ящик только когда ехала в электричке.
Судья снова вздохнул и сжал губы. Я сразу представила, каким раздраженным он бывает по воскресеньям, когда жареная картошка уже готова, а баранья нога еще нет. Он вновь взглянул на часы.
— Если я объявлю перерыв до одиннадцати часов, этого будет вам достаточно, мисс Боннард?
Она кротко наклонила голову.
— Благодарю вас, милорд. Мне хватит времени, чтобы распечатать и просмотреть заключение. Но, возможно, мне понадобится дополнительное время для консультации с моим подзащитным.
Роберт отвернулся и оперся рукой о спинку стула. Я увидела, что он хмурится.
— Как много времени? — медленно, чуть ли не по слогам произнес судья.
— Милорд, я позволю себе попросить вас, чтобы присяжных отпустили до окончания обеденного перерыва — до двух часов дня.
Несколько мгновений судья ее изучал, потом произнес в пространство:
— Пожалуйста, пригласите присяжных.
Роберт, все так же хмурясь, оглянулся на меня. Пристав вышел и впустил присяжных. Пока они гуськом шли через зал, молодой человек в конце процессии начал открывать свой рюкзак, и судья с оттенком нетерпения заметил:
— Прошу вас, сэр, займите свое место. Обещаю, что это ненадолго.
Когда присяжные расселись, судья обратился к ним:
— Леди и джентльмены, возник процедурный вопрос, для решения которого понадобится некоторое время. Как я уже вам говорил, в этом суде ваша задача — оценивать доказательства, моя — обеспечивать соблюдение закона. В данном случае это значит, что у вас будет перерыв, а у меня нет.
Присяжные с облегчением заулыбались: судья вдруг решил пошутить.
— Сегодня ваше присутствие не потребуется до конца обеденного перерыва. Вы свободны до двух часов.
Дело сделано. Присяжных вывели. Я удивилась, почему судья не извинился за их напрасно потраченное утро, но видимо, это могло подорвать его авторитет. Шутить — одно дело, извиняться — совсем другое.
— Всем встать! — пролаял пристав.
Все встали и поклонились. Судья вышел.
Мисс Боннард повернулась к тебе и сказала:
— Я сейчас спущусь к вам.
Я пришла в недоумение: разве ей не надо бежать распечатывать заключение? Команда твоих защитников собрала все папки и бумаги и поспешно покинула зал. Инспектор Кливленд обернулся к своим коллегам и удивленно поднял брови, потом прошел к столу прокурора. Миссис Прайс повернулась к нему и успокаивающе подняла руки.
— Они пытаются выиграть время, — сказала она и, лишь слегка понизив голос, добавила: — Интернет у нее отключили, твою мать.
Роберт все так же сидел, закинув руку на спинку стула, и о чем-то думал. Его помощница молчала.
Едва взглянув на доктора Сандерсона, я ощутила страх. У него было тяжелое бульдожье лицо в ореоле пушистых седых волос. Судя по виду, он совершенно не горел желанием здесь находиться, хотя, я полагаю, ему за это платили. Он стоял на свидетельской трибуне, и миссис Прайс по пунктам разбирала его психологическую оценку обвиняемого, то есть тебя. В целом она сводилась к утверждению, что не может быть и речи о том, что ты страдаешь расстройством личности. Он ссылался на твое совершенно адекватное поведение во время следствия, отсутствие в твоей истории психических заболеваний и солидный послужной список. Но самым убийственным было то, что он назвал тебя «ненадежным рассказчиком» и в качестве доказательства указал на расчетливость, с какой ты удовлетворял свою потребность во внебрачном сексе. Другими словами, ты лжец. Ты не сумасшедший, не страдаешь ни посттравматическим, ни пограничным, ни асоциальным и никаким другим расстройством личности.
Ты просто лжец.
