— Американо с молоком, — бросил ты без «пожалуйста» и «спасибо», достал еще один телефон и начал проверять почту. В такие минуты не сразу сообразишь, как себя вести. Нормальная реакция на такое — досада и недовольство, но из всех ролей, какие я могла бы играть твоей жизни, роль раздражительной любовницы привлекала меня меньше всего, поэтому я молча встала и направилась к стойке. Сделав заказ, я посмотрела на тебя — ты набирал текст на телефоне. Я заплатила за кофе и снова взглянула на тебя. Ты как раз убирал телефон во внутренний карман. Поискал меня глазами, понял, что я за тобой наблюдаю, и вот оно, наконец-то расплылся в улыбке. Значит, на следующие несколько минут — или сколько там у нас есть — ты мой. Я взяла чашку кофе, которую бармен поставил передо мной, и, лавируя между столиками, пошла к тебе. Я чувствовала на себе твой взгляд. Наконец-то все твое внимание принадлежит мне. Поигрывая бедрами, и протискивалась между тесно стоящими столиками и стульями. Я знала, что платье мне идет, тонкая черная ткань идеально облегала фигуру и ложилась складками там, где надо. В нем я выглядела изящной, соблазнительной и совсем не толстой. Не так-то просто было добиться, чтобы ты меня заметил. Когда ты пошел в кафе, твои мысли блуждали где-то далеко и никакое платье не могло мне помочь. Теперь ты всецело сосредоточился на мне, и чем пристальнее ты смотрел, тем развязней я крутила бедрами и тем напряженнее становился твой взгляд. К тому моменту, когда я наконец добралась до нашего столика, я была уже готова — от одного твоего взгляда. Я поставила перед тобой кофе — ты сидел с полуоткрытым ртом.
— Знаешь, на самом деле выглядит довольно скромно, — кивнул ты на платье, так и не сказав спасибо.
— Думаешь? — улыбнулась я.
— Ну, ты же написала — «вечернее платье». Оно длиннее, чем я ожидал, да еще с длинными рукавами. Но вот здесь…
Ты покосился на мое декольте. По неведомой причине на этой части моего тела возраст не отразился. У меня не появилось ни пигментных пятен, ни морщин — неизбежных примет женского старения, хотя, уверена, они не за горами. Я поднесла к губам свой кофе и сделала глоток. Ты внимательно наблюдал за мной. Я поставила чашку и стала ждать, что ты скажешь.
Ты подался вперед.
— Пойди в туалет и сними трусы.
Я уставилась на тебя. Ты слегка мотнул головой: давай, иди. Сама себе не веря, я поднялась с кресла с той же странной смесью раздражения и подчинения, какую испытывала, когда шла тебе за кофе. Что это? Кто я, по-твоему?
В туалете я помочилась и сделала то, что ты велел.
Кто же я такая? Я мыла руки и смотрела в зеркало. Скомканные трусы лежали в сумочке. Когда я снова появилась в зале, ты не отрываясь смотрел на меня, пока я пробиралась между столами. Прошелся по мне взглядом снизу доверху и поднял брови. Я села и приоткрыла сумочку. Ты заглянул в нее, затем, даже не проверив, не наблюдают ли за нами, протянул руку и зажал комок ткани в кулаке. Перед тем как сунуть трусы в карман, кинул на них короткий взгляд.
— Стринги. Легкий доступ, а? Скромное платье, а под ним стринги. Интересно.
Я изобразила возмущение.
— Отдай, — прошипела я, оглядываясь по сторонам. Другие столы стояли близко к нашему, но мы сидели в глубоких креслах, с высокими и широкими спинками. По этой же причине, хотя мы говорили достаточно громко, окружающие не могли слышать наш разговор.
— Нет, — усмехнулся ты, глядя мне в глаза.
— Отдай сейчас же, — повторила я насмешливо и в то же время настойчиво.
— На тебе, конечно же, чулки с резинками?
— Сегодня тепло, — довольно неестественно рассмеялась я, потому что, по правде сказать, именно в расчете на такой сценарий надела чулки с резинками.
— Пойдешь на вечеринку без трусов. Только мы с тобой будем об этом знать. Но все мужики почуют, как кобели. Они будут ходить за тобой как привязанные, не понимая, почему их к тебе тянет.
— Тебя же там даже не будет.
— Все равно я буду знать.
— Отдай.
— Ладно, чуть позже. Пока что подержу их в заложниках, о’кей?
Ты полез в карман за телефоном. Я решила, что ты опять начнешь проверять почту, но ты нажал несколько кнопок и протянул мне телефон:
— Посмотри, чем я занимался во время перерыва, думая о тебе.
