Дорогой Икс,
сейчас три часа утра, мой муж спит внизу, а я сижу в мансарде и пишу письмо тебе — мужчине, с которым встретилась лишь однажды и почти наверняка больше никогда не увижусь. Я отдаю себе отчет, что довольно странно писать письмо, которое никогда не будет прочитано, но единственный человек, с кем я могу говорить о тебе, — это ты. Икс. X. Забавно, но в генетике все наоборот — X-хромосома, как ты, я уверена, знаешь, обозначает женщину. А Y-хромосома — это то, отчего у тебя вокруг ушей в старости растут волосы и, как у многих мужчин, возможна склонность к красно-зеленой цветовой слепоте. В этой мысли есть что-то приятное, учитывая, чем мы занимались несколько часов назад. Сегодня, сейчас меня преследует синергизм. Мне радостно жить. Я занимаюсь секвенированием — определяю аминокислотную последовательность белков, — и это стало привычкой. Она распространяется на все области жизни — наука в этом отношении сродни религии. Когда я начинала свою постдокторскую программу, то видела хромосомы во всем — в потеках дождя на оконном стекле, в переплетении тающих следов позади самолета.
У символа «X» так много значений, мой дорогой Икс, — от ХХХ-фильмов до самых невинных поцелуев, как дети обозначают их на поздравительных открытках. Когда моему сыну было лет шесть, он покрывал крестиками всю открытку, и чем ниже, тем меньше они становились, как будто он хотел сказать, что на карточке никогда не поместятся все поцелуи мира.
Ты не знаешь, как меня зовут, и я не собираюсь называть тебе свое имя — скажу только, что оно начинается с И, как Игрек, — еще одна причина, почему мне нравится называть тебя Икс. Мне даже кажется, что я не хочу знать твое имя. Может быть, Грэм? Кевин? Джим? Нет, пусть лучше будет Икс. Тогда мы можем делать все что угодно.
На этом месте я почувствовала, что мне нужно в туалет, поэтому остановилась, вышла из комнаты, а спустя две минуты вернулась.
