Мое выступление шло по плану. Я закончила отвечать на вопрос о темпах развития технологий клонирования — слушания были открытыми, поэтому участникам приходилось задавать вопросы, которые волнуют общество. Председатель попросила сделать короткий перерыв, чтобы она могла проверить порядок вопросов. Один из членов парламента справа от нее — его имя, Кристофер как-то-там, значилось на стоявшей перед ним табличке — раздраженно жестикулировал. Я терпеливо ждала. Долила в стакан воды из графина и сделала несколько глотков. И вдруг почувствовала что-то странное, какое-то покалывание в плечах и шее. Как будто в зале, у меня за спиной, появился кто-то и воздух словно уплотнился. Когда председатель подняла голову, я увидела, что ее взгляд направлен мимо меня, на ряд стульев для посетителей. На мгновение она снова вернулась к своим бумагам, потом посмотрела на меня и произнесла:
— Прошу прощения, профессор, еще минуту, — и повернулась к сидящему слева от нее помощнику.
Я никогда не занимала профессорской должности в британском университете. Я могла претендовать на этот титул, только когда преподавала год в Америке, пока муж работал в Бостоне по программе научного обмена. Ей следовало обращаться ко мне «доктор».
Я обернулась. Позади меня два ряда стульев занимали референты с ноутбуками и планшетами, помощники и те, кто пришел сюда в надежде узнать что-то полезное для карьеры. Но потом боковым зрением я заметила, что входная дверь для посетителей медленно и бесшумно закрывается. Кто-то только что покинул зал.
— Благодарю всех за терпение, — сказала председатель, и я повернулась лицом к комитету. — Кристофер, прошу прощения, вы значились под номером шесть, но у меня старый черновик с рукописными исправлениями, и я перепутала.
Кристофер как-его-там хмыкнул, подался вперед и заговорил достаточно громко, чтобы выдать незнание элементарных основ генетики.
Минут через двадцать объявили обеденный перерыв. Меня попросили вернуться по его окончании, хотя на основные вопросы я уже ответила. Своего рода перестраховка, чтобы не вызывать меня еще раз и не оплачивать мне целый рабочий день. Клерки и референты потянулись к дверям, я встала и начала собирать бумаги. Несколько членов комитета уже покинули зал через выход для членов парламента, остальные собрались в кружок и негромко переговаривались. Единственная корреспондентка на скамье для прессы что-то записывала в блокнот.
В коридоре было людно — видимо, все комитеты устроили ранний перерыв, — и я немного постояла, решая, куда пойти — спуститься в кафе в холле или отправиться куда-нибудь еще. Свежий воздух не помешает, подумала я. Идея обедать в одном кафе с членами парламента и их гостями меня не прельщала. Пока я раздумывала, коридор немного опустел, и я увидела на одной из скамей незнакомого мужчину. Он о чем-то тихо говорил по мобильному, но смотрел на меня. Обнаружив, что я его заметила, он быстро закончил разговор, убрал телефон в карман и, не сводя с меня взгляда, встал. Если бы мы были знакомы, то я прочитала бы в его взгляде: «О, привет, это ты!» Но мы раньше не встречались, поэтому взгляд означал нечто иное, хотя элемент узнавания в нем все-таки присутствовал. Я встретилась с мужчиной глазами, и все решилось в одно мгновение, пусть я и поняла это намного позже.
Слегка улыбнувшись, я повернулась и пошла по коридору. Мужчина догнал меня и пошел рядом.
— Как вы все четко излагали, — сказал он. — Отлично умеете объяснять сложные вещи. Немногие ученые на это способны.
— Я преподавала, — ответила я, — и к тому же часто выступала перед спонсорскими организациями. Нельзя допускать, чтобы они почувствовали себя тупицами.
— Да уж, это последнее дело…
Тогда я еще не знала, что этот мужчина — ты.
Мы шли бок о бок, как друзья или коллеги, и наша беседа текла так легко и естественно, что любой наблюдатель решил бы, что мы сто лет знакомы. Но в то же время у меня сбивалось дыхание, и я чувствовала, будто сбросила с плеч какую-то тяжесть — может быть, годы? или привычную скептическую настороженность? Боже милостивый, подумала я, сколько лет я не испытывала ничего подобного.
— Вы волнуетесь перед выступлением?
Ты продолжал вести обычный разговор, и я отвечала тебе тем же.
