Яблоневый сад полностью

Коротенько давайте вспомним, что то была за эпоха – разброд в мыслях, в делах, и личных, и государственных, какая-то поголовная безнадёга. Церковь ещё только-только ожила, выдающихся людей, проповедников, ораторов или людей пишущих из своей среды ещё не выдвинула, по крайней мере таких, к каким прислушивалась бы вся страна. А к Валентину Распутину, несмотря на разброд, всё же прислушивались, слушали его. А о чём он неустанно и ярко, часом яростно говорил и писал? Позвольте, зачитаю:

Родина – это прежде всего духовная земля, в которой соединяются прошлое и будущее твоего народа, а уж потом «территория»… Нельзя представить Родину без Троице-Сергиевой Лавры, Оптиной пустыни, Валаама, без поля Куликова и Бородинского поля, без многочисленных полей Великой Отечественной… Родина больше нас. Сильней нас. Добрей нас. Сегодня ее судьба вручена нам – будем же ее достойны… В грязном мире, который представляет из себя сегодня Россия, сохранить в чистоте и святости нашу веру чрезвычайно трудно. Нет такого монастыря, нет такого заповедника, где бы можно было отгородиться от «мира». Но у русского человека не остаётся больше другой опоры, возле которой он мог бы укрепиться духом и очиститься от скверны, кроме православия. Всё остальное у него отняли или он промотал. Не дай бог сдать это последнее!

Воистину: Не дай бог сдать это последнее! Скажите, кто ещё в современной России с такой мощью убедительности, страстности – да что там! – с непримиримостью протопоповой – спасал от поругания Родину, будировал людей к вере, к идеалам предков? Виктор Астафьев? Нет, он бился с не меньшей страстностью и непримиримостью, но на иных мировоззренческих полях. Кто ещё из писателей? А может, кто-нибудь из политиков (хм, смешно, конечно же!)? Не знаю. Если знаете – подскажите, пожалуйста.

Теперь чуток полегче нам. Народ мало-помалу потянулся к Храму, облагообразился, что ли, утишился душой. Люди стали различать в ещё смутном, но предрассветном воздухе дорогу к духовной земле. А первым в новой России духовным поводырём нашим был Валентин Распутин.

Познакомьте нас с собой как с писателем. О чём вы пишете и почему, каково ваше сообщение миру? Сколько книг вышло из-под вашего пера?

Литератора можно понять и узнать, только прочитав его книги, рукописи. Ужас нынешних дней для пишущего – нет как нет читателей. И сколько бы книг не вышло из-под пера – всё одно остаётся оно – творчество – под спудом.

Печально, печально: не учат детей читать ни дома, ни в школе, а в вузе о поэзии и прозе и помина нет. Что делать? – извечный русский вопрос. Говорят, что в Париже раз в пять больше книжных магазинов, чем в Москве. В Иркутске – раз, два, три, не помню, затерялся ли где бедолага четвёртый. Что делать? – постылый русский вопрос.

Как случилось, что вы стали заниматься литературой? Когда начали писать?

Записи – как затеси – веду всю мою жизнь, кажется, лет с пяти. А зачем – не знаю. По крайней мере, в писатели не рвался, не рвусь, потому что вызнал своим горбом вот что. Слушайте: писатель – это звание, лично для меня приравненное к званию герой. А героем не становятся по желанию. Герой – это о-го-го! В общем, думайте что хотите.

Православная литература – это что? Действительно ли это неправомочное словосочетание, ибо есть только литература и нелитература?

Православная литература – это литература. А литература – это философствование образами. А философствование – это поиск истины. А истина – это… это, думаю, нечто такое большее, чем правда и добро вместе взятые.