— Ваше время закончилось!.. Извините, линия перегружена. Сегодня продлить разговор уже не удастся.
На следующий день, утром, снова раздается нетерпеливый междугородный звонок:
— Алло, Москва!.. Киев на проводе. Говорите. Опять бедная Вера Даниловна пронзительным голосом
взмолилась в трубку:
— Юра! Доброе утро! Скажи, в конце концов, кто там у нас родился! Вы все, видать, так счастливы, что сами толком не знаете кто!
— Мальчик родился! Сережка! Элла себя чувствует хорошо, скоро будем ее забирать, — откашливаясь ото сна, хриплым голосом говорю я.
— А как же девочка, лапочка?.. Я тебя своей Аленушкой зову?..
— Да это же Элла у Жени девочка и лапочка! А «Аленушка» — это просто песня от радости. Женя ее всегда поет, когда во вдохновении и заводе, вы же знаете сами.
— Ладно. Передавай всем привет. Короче, мы завтра приедем и сами разберемся: Сережка там у вас или Аленушка. На вас надежды нет. Если Женя сможет, пусть встретит; поезд — как обычно, седьмой вагон. До встречи!
Мартынов, почти целый год воздерживавшийся от спиртного, наконец расслабился. Да и как тут было устоять: он — один, а друзей, приятелей и соседей — много, и все, заходя с поздравлениями, приносят по две-три бутылки сорокаградусного зелья. Два дня — вторник и среда — в сплошном веселье! И вот в четверг, в 7 часов утра, пробую разбудить брата: вставай, дескать, нужно ехать на вокзал, Эллиных родителей встречать. Он ни в какую! Не поймет даже, о чем речь. Тогда я его силой волоку в ванную, заставляю умыться и все прочее сделать. Но проку тоже пока мало. Заталкиваю его под холодный душ и минут пять не даю вырваться «на волю».
После такой процедуры Женя на глазах, словно проснувшись, приходит в божеское состояние и, вытираясь, причесываясь и бреясь, обиженно бормочет в мою сторону:
— Брат называется... Консерваторию закончил, в Союз композиторов документы подал... Тебе не композитором быть, а эсэсовцем. В гестапо тебе работать надо. Карбышева ледяной водой поливать...
Так или иначе, еще через полчаса Женя уже сидел за рулем почти как огурчик (да простит его задним числом ГАИ): причесанный, побритый, наодеколоненный и, удивительное дело, трезвый.
Я же, пытаясь продолжить веселую линию этого события, решил разыграть, сбить новоиспеченного отца с толку и серьезно говорю:
— Вчера звонили из роддома, сказали, что Элка девочку родила, а с мальчиком они просто ошиблись — это не ее мальчик был.
— Да, — улыбнулся в мою сторону брат.
Но я, устало и разочарованно глядя в сторону, стал «неподдельно» сожалеть, что девочка у нас вместо мальчика, атак, мол, хотелось мужика!..
— Да брось. Кончай такие шутки, — подозрительно стал поглядывать в мою сторону Женя.
— Я и сам сперва думал, что шутят. Соседка-акушерка потом домой заходила, извинялась за ошибку. Говорит, девочка — хорошенькая такая, — грустно продолжал я.
Через 15 минут серьезного, массированного розыгрыша Женя и сам засомневался, хотел было позвонить в роддом, но время подгоняло: поезд уже прибывал на платформу. Встретили Веру Даниловну и Константина Николаевича вовремя, расцеловались, радостные.
— Ну так кто же тут у вас родился? Мальчик или девочка? — первым делом выпалила неугомонная со своим вопросом теща.
— Да... вроде мальчик, — после некоторой паузы неуверенно, но с улыбкой произнес растерянно-счастливый отец. — Правда, Юрка говорит, что вроде... как бы — девочка...
— Ну-у ребята, вы даете! Вы хоть Эллу-то видали, были у нее после родов?
— Конечно! Несколько раз. Сначала я с ящиком шампанского ездил...
— Потом, — перебил я брата, — с ящиком «Киндзма-раули».
— Да, вчера... Или позавчера?.. И ящик чешского пива мы же еще с тобой брали. А, кстати, куда он подевался?
— Всё с вами ясно, ребята! — твердо заявил до сих пор молчавший тесть. — Поехали сейчас же в роддом. Там разберемся.
Я, смеясь, хотел было все поставить на свои места, стал рассказывать про Сережку и про розыгрыш, но вопрос Константина Николаевича застал меня врасплох:
— Юра, ты говоришь, что точно — мальчик! А сам ты его видал? Мальчика этого?
— Женя мне сказал, что сын, что счастлив и все такое... — начал я снова.
— Так Женя сам толком не знает, у тебя спрашивает!.. Все! Поехали в роддом...
Вот такая была веселая история.
Когда Эллу с младенцем привезли домой, Женя несколько дней подолгу смотрел на сына, время от времени просительно обращаясь к молодой матери-кормилице.
— Элла, я еще девочку хочу. Такую же маленькую. Аленушку...
— Дай с одним сначала разобраться. Вон какой прожорливый! Карапузик ненасытный...