Сарнай бедна, плохо одета и слишком приметна в приморском городе империи, охваченной войной. Рожденная с даром быть до безумия желанной, не зная природы собственных чар, Сарнай попала в рабство. Но, благодаря предательству стража, вскоре обрела свободу и власть над чарами. Стражу-спасителю теперь грозит казнь, а в город вот-вот ворвутся демоны, мрачный предводитель которых не знает поражений и отказов. Обученная жрица может убить без ядов и оружия, или подарить излечение. Но что осталось в сердце маленькой эрегинии после пережитого, и хватит ли его на новое предательство, ценой которого станет любовь?
Ветер подхватывал лепестки бесчисленных басаньядов и игриво купал в них прохожих. От белого цвета под ногами казалось, будто в наш портовый городок вновь забрела столь редкая в этих краях зима. Ни в одном другом городе полуразрушенной империи басаньяды не росли в таком количестве, и причиной тому был уважаемый всеми лорд — градоправитель Лекрос. Маленькая слабость, которой не придавали значения горожане, уверенные в благородстве и честности любимого седеющего вассала императора.
Я же знала об этом человеке чуточку больше. Ровно настолько, чтобы испытывать дурноту и страх от одного только вида белых лепестков. В умах горожан, не без стараний его помощников, впечатался образ славного человека. Но боль от рабства и унижения въедается куда глубже… Маленькая нищенка, воровка, ничего не понимающая в лживом мире лордов, — легкая добыча и удачное украшение постели. Что тут можно возразить или сделать? Даже о своем даре лишь смутно догадывалась.
Выпустив изо рта клуб пара, я поёжилась от утреннего холода и ещё старательнее скрылась в капюшоне ветхого плаща. Не столько от холода, сколько от лишнего внимания. Восточный разрез глаз здесь обычен для корсаров, что время от времени грабят имперские суда. Но не для лиллянки! Славная, славная игрушка, голубоглазая кукла, которую можно использовать самому… Или отдать на растерзание преданной охране замка. Вдруг научится новым трюкам? Вряд ли Лекрос смирился с потерей любимой рабыни, столь подло предавшей хозяина. Но еще один такой день — и сломалась бы.
На узких мощёных улочках Лиллы то и дело попадались плохо одетые рабочие и служанки: люди начинали трудовой день в порту рано. Вдалеке кричали чайки, промышляя свежей рыбой. Эхо от стоптанных каблуков всё чаще гулко отражалось от стен огромных древних домов. Маленькая эрегиния тоже спешила по своим делам, и подолгу задерживаться в опасных проулках не стоило. Оставаться в этом городе — и так не слишком удачная идея. Но у меня было незаконченное дело, без которого я не могла уйти, даже рискуя снова.
Лёгкий шум порта и плеск речки, красиво прибранной камнем, постепенно отвлёк от жутких воспоминаний. Время не лечит, но время учит. Страж на предплечье настороженно шевелился, чувствуя мое волнение. На секунду взгляд выхватил вдалеке серые шпили замка, и заставил застыть. Не думала, что это так близко. По телу прошлась жгучая горячая волна, тут же сменяясь холодом. Желание мести и липкий страх смешались в едином порыве.
— Посторонись! — крикнул сзади портовый грузчик, едва не наехав громыхающей телегой.
Захотелось спрятаться, раствориться, исчезнуть…
Но да. Время не лечит. Время учит. И делает сильнее тех, кто умеет перешагивать через страхи. Лекроса ждет маленький сюрприз, если он решит встретиться снова. А, может, этого захочу я?
Змеиный шепот… Снова. Нага не предаст, когда ей будет позволено вырваться на свободу, и теперь, когда пройдена инициация и обучение в храме Афресии — защитит. Но она была голодна, и с каждым днем становилась все требовательнее и тревожнее. А значит, очень скоро настанет момент, когда мне придется наступить на горло неприятию, и согласиться на встречу с одним из поклонников. Сила должна все время пополнятся. Кто-то ведь должен кормить стража?
По пути в тюрьму я улучила момент, чтобы забежать в храм Семерым. Когда прижмёт, в любого бога начинаешь истово верить, лишь бы стало лучше.
Посреди храмового двора было пусто и тихо. Ветер перебирал колокольчики под крышей веранды, разнося с собой нежные переливы трели и запахи жжёных благовоний.
Непривычная пустота.
Мало кто теперь ходит к старым богам. Со сменой власти, людей убедили покланяться Единому богу, — кого пустыми обещаниями, кого угрозами. Храмы Семерым больше не поддерживались новым императором, и быстро приходили в запустение. Ветхую острокрышую веранду так и не успели починить. Денег не хватило. И только семь алтарей, стоящие полукругом, не сломили ни дождь, ни пожары, ни смена религии. Семь столбов, испещрённых древними молитвами каждому из Семерых. Боги терпеливо ждали своих заигравшихся детей.
Уняв волнение, какое всегда испытывала перед обращением к богине, я шагнула к алтарю Афресии. Сердце забилось чаще, когда искренняя молитва богине страсти и войны разорвала тишину. Сухими губами я благодарила за покровительство, и за то, что обрела свободу. Шепот молитвы был слышен во всех уголках храма, но никто не слушал. Собравшись с духом, я снова попросила за Тарра, за нас. И тугой тёплый комок запульсировал на руке с рисунком змеи, принося немного опьяняющее тепло. Афресия услышала свою дочь. Немного молока совсем не жаль вылить на молитвы, вырезанные в деревянном столбе. В этом мире слишком мало настоящего чуда, чтобы жалеть на него медяков.
