solo sostenuto non troppo
Теперь, когда музыка Франца прозвучала на академии, он стал признанным композитором. Он имел грандиозный успех. Все надеялись, если не сказать рассчитывали, на благополучную презентацию творчества Шубертапесенника, но таких оваций не ожидали.
Впрочем, надо сказать, во многом тому способствовало мастерское исполнение. Придворный певец Фогль, ставший впоследствии неотъемлемой частью шубертиадского общества, спел «Лесного царя» так хорошо, с таким воодушевлением, что публика не отпустила его со сцены, и Иоганну пришлось повторять песню на бис.
Сопровождение к ней играл я – на новом рояле фабрики Конрада Графа, великодушно предоставленным господином Зонляйтнером. Шуберт, который вполне мог бы сыграть свое собственное сочинение столь же хорошо, столь же блестяще, как и я, не решился пойти на это. И все из-за непростительной, на мой взгляд, стеснительности, какой-то болезненной детской боязни. Он, представьте себе, удовольствовался тем, что во время исполнения стоял возле меня и переворачивал страницы! Ну где это видано, чтобы композитор весь концерт собственных сочинений прятался за роялем!
Я часто злился на него за подобные выходки. Он скромничал как по поводу, так и без него: из-за несуразной внешности, близорукости, неповоротливости, из-за недостатка материальных средств… О своей скромности он забывал лишь в те волшебные часы, когда сочинял музыку. Тогда черты его лица преображались вдохновением, и он становился едва ли не красивым. В такие минуты я старался находиться радом с ним, чтобы запечатлеть в своей душе образ человека творящего.piu mosso Излишняя скромность не позволяла ему даже с достоинством принимать похвалы: любой комплимент непременно вгонял его в краску, и Франц тут же перебивал говорящего и начинал нарочно подчеркивать недостатки и погрешности. Но, признаться откровенно, был бы он другим – более раскованным, нагловатым, вальяжным, свободным, – он бы не был тем Шубертом, которого я безумно люблю. Казалось, его нисколько не заботила собственная судьба – он думал лишь о музыке и еще больше об исполнителях, будто от них зависела его жизнь.
Он всегда шел навстречу певцам и инструменталистам, и я не припомню ни единого случая, чтобы он отказал кому-либо в просьбе изменить часть текста для удобства исполнения. Вот, скажем, на репетиции перед вышеупомянутой академией Шуберт по настоянию Фогля вставил в фортепианное сопровождение «Лесного царя» несколько дополнительных тактов в разных местах, чтобы певец мог чаще отдыхать. Неслыханное нахальство со стороны певца! Недаром я с первого взгляда невзлюбил этого наглеца Фогля.
deciso assai Будь я на месте Франца, уж я бы не уступил не единой ноты, ни единой доли! Где это видано, чтобы композитор вносил правки в произведение исключительно для того, чтобы горло певца успевало отдыхать во время исполнения! Баллада – вещь, конечно, не самая простая, но на то Фогль и мастер, на то он и придворный певец, черт побери! Шуберт ломает для него текст, а он потом кичится своим профессионализмом, славой и приглашениями…
