— …и очень жаль, — продолжал Филипп, все еще возясь с пряжкой, — ибо теперь мы ничего больше не узнаем. Эврар повесился нынче ночью в темнице Пти-Шатле. Должно быть, помутился разумом от страха перед заплечных дел мастерами.
Он услышал два глубоких вздоха и, выпрямившись, удивленно поглядел на своих собеседниц, которых почему-то растрогала судьба безвестного бродяги, да еще столь гнусных нравов.
— Вы что-то хотели мне сказать, матушка, а я вас прервал.
Маго машинально прикоснулась через шелк платья к ладанке, которую носила на груди.
— Я хотела сказать… что, бишь, я хотела вам сказать? — повторила Маго. — Ах да, я хотела поговорить с вами о Жанне. Прежде всего скажите: берете вы ее с собой или нет?
Ей удалось собраться с мыслями и заговорить обычным тоном. Но бог мой!.. Сколько волнений!
— Нет, думаю, что в ее состоянии это вредно, — ответил Филипп, — я как раз и хотел о ней поговорить с вами. Через три месяца она родит, и я не хочу подвергать ее случайностям путешествия, да еще по скверным дорогам. А мне ведь придется немало поездить.
Беатриса д'Ирсон тем временем ушла в мир воспоминаний. Ей представлялась комнатушка за лавкой на улице Бурдоннэ; она вдыхала запах воска, сала и свечей, ощущала прикосновение шершавых ладоней Эврара и вновь переживала удивительное чувство, будто ею владеет сам дьявол.
— Почему вы улыбаетесь, Беатриса? — вдруг спросил граф Пуатье.
— Да так, нипочему, ваше высочество… вернее, потому, что мне приятно вас видеть и слышать.
— Мне хотелось бы, чтобы в мое отсутствие, — продолжал Филипп, — Жанна жила здесь, при вас. Вы сумеете окружить ее заботой и будете ей надежной защитой. Откровенно говоря, я побаиваюсь козней нашего кузена Робера, а вам известно, что если он не может расправиться с мужчинами, то ополчается на женщин.
— Из ваших слов, сынок, можно заключить, что вы причисляете меня к особам мужского пола. Если это комплимент, то он не так уж мне неприятен.
— Еще бы не комплимент! — подтвердил Филипп.
— Вы рассчитываете все-таки вернуться к родам Жанны? — спросила Маго.
— От души этого хочу и, конечно, постараюсь вернуться, но не ручаюсь, ибо этот конклав представляется мне таким запутанным мотком, что за неделю его не распутаешь.
— Ах, до чего же я тревожусь, что вы уезжаете так далеко и так надолго, Филипп, ибо мои враги, без сомнения, воспользуются вашей отлучкой и навредят мне в Артуа.
— То-то и хорошо, сошлитесь на мое отсутствие и не идите ни на какие уступки, — посоветовал Филипп на прощание.
Через два дня граф Пуатье отбыл на юг, а Жанна переселилась к матери в замок Конфлан.
Как и предвидела Маго, положение в графстве Артуа сразу же стало угрожающим. Наступили теплые деньки, и баронам захотелось встряхнуться. Следуя указаниями, которые поступали от Робера, и зная, что Маго отныне не имеет при дворе поддержки, они решили сами управлять провинцией и управляли из рук вон плохо. Состояние анархии пришлось им по душе, и нужно было опасаться, как бы зараза не перекинулась на соседние провинции.
Людовик Х, снова перебравшись в свою венсеннскую резиденцию, решил покончить с этим злом раз и навсегда. К тому же побуждал его казначей, ибо налоги из Артуа вообще перестали поступать. Маго уверяла, что ее лично поставили в такое положение, при котором налогов не соберешь, и бароны твердили то же самое. Лишь в этом вопросе враждующие стороны проявляли трогательное единодушие.
— Хватит с меня всех этих многолюдных Советов, этих переговоров с представителями, где все бессовестно лгут друг другу, а дело не движется, — изрек Людовик Х. — На сей раз я проведу беседу с глазу на глаз и сумею привести графиню Маго к повиновению.
Весть о заговоре Гаэтани, конечно, подействовала на короля, но действие это оказалось недолгим.
В последующие недели после признания бывшего тамплиера Людовик Х чувствовал себя здоровее, чем когда бы то ни было. Его перестали даже донимать боли в желудке, хотя он был издавна им подвержен; постная пища, которую посоветовала королю благочестивая Клеменция, пошла ему на пользу. Из этого он заключил, что ворожба не удалась. Тем не менее предосторожности ради он по нескольку раз в неделю принимал святое причастие.
