Маленькая стрелка часов успела повернуть к шести, когда в кабинет с шумом и треском влетела Лада, взмыленная и запыхавшаяся, как после кросса. Выступающая вперед грудь при каждом движении бурно колыхалась, угрожая вывалиться из тесной пестрой майки, что невольно приковывало внимание. Я неосознанно уставилась на танцующее декольте, чуть не забыв о цели своего визита.
– Что ты тут делаешь? – Ее пронзительный голос нарушил тишину.
– Я тоже безумно рада тебя видеть, ; ответила я, в прочем, без особой радости в голосе.
– Что сидеть без дела? – перебила она в своей привычной манере. – Дождь, наконец, затих…
Лада металась по кабинету, как гигантский мячик, доставая с полок папки и, быстро перелистывая файлы, громко ставила их назад. Не сводя с коллеги любопытного взгляда, я никак не могла понять, это она серьезно про погоду, или несет всякую ересь от неожиданности? Вряд ли она ждала увидеть меня так скоро после выхода статьи. Скорее думала, что я вообще газет не читаю.
– Хороший день для прогулок…
– Это такой юмор, – поинтересовалась я холодно. – В городе затаился убийца, а ты говоришь о прогулках?
– А тебе-то что? – фыркнула Лада. – Это уже заботы прокуратуры. Все ясно, как белый день: встретились двое детдомовских – и давай друг другу жизнь калечить. Банальщина!
Выдернув из телефонного справочника листок, она свернула его в несколько раз и спрятала в карман. Поймав затем свое краснощекое, растрепанное отражение в зеркале у стеллажа, мгновенно приникла к нему исполненным очарования взором.
– Между прочим, такое происходит сплошь и рядом, – рассуждала Лада, намазывая помадой широко открытый рот. – Нас это все обходило чисто из случайности. Но… – Она громко причмокнула. – Вот и настигло. Главное, что убийцу сразу взяли.
– То есть ты думаешь, что это Гришин?
– Нет сомнений, – с апломбом ответила дамочка.
Какая непрошибаемая самонадеянность! А главное - узколобость!
Знать бы, что становится причиной нравственной слепоты и глухоты некоторых людей, да взять – и вынуть вон!
– А ты не подскажешь, – говорю как бы между прочим, – редактор вернулся?
Взгляд, выстреливший в меня через зеркало, выглядел тяжело и недружелюбно.
– А на что он тебе?
Я ответила лениво, без интереса.
– Ясно на что. Хочу узнать, кто исковеркал мою статью.
– Исковеркал?!!
Лада развернулась так резко, что пол под ней опасно дрогнул.
– Исковеркал, – повторила она презрительно, стараясь меня перекривить. – Да ты спасибо скажи, что Палыч по большому счету ее за тобой оставил!
Подбоченившись и надувшись, как разъяренная клуша, Лада приобрела скорее комичный вид, нежели воинственный. Теряя над собою контроль, она перешла практически на визг.
– Газета вышла, как спецвыпуск, только ради этой статьи! Все жопы подорвали, а ты что? Сдала работу пустой, абсолютно пустой! Ты не справилась с простой задачей. Все сделали вместо нее, и что я слышу – претензии?
Я слушала удивительно спокойно, словно весь яд, что источали ее слова, предназначался для кого-то другого.
– Но ведь ты с этой задачей справилась? Надеюсь, речь идет только о фактах, я не ошибаюсь?
Глаза собеседницы округлились так, что стали похожи на две огромные маслины, отображая удивление и пренебрежение в одночасье.
– Да! В самое яблочко – именно я! Хотя, не спорю, для этого нужно иметь мозги, а еще лучше - талант. И если не можешь взять хитростью, значит, возьми наглостью! А не сидеть с гордым видом в офисе, дожидаясь, что кто-то пришлет тебе все новости по факсу!
Лада просто упивалась своими громогласными нотациями, почему-то решив, что стоит на голову, а то и на две выше меня. В этом явно ощущалась старая невысказанность, долго вынашиваемая в себе.
– И какой, если не секрет, талант ты использовала, чтобы развязать язык лейтенанту Лихачеву? – Продолжала я все так же невозмутимо, окончательно выводя ее из себя.
Она часто дышала, перекошенные губы дрожали на блестящем потном лице. Ярость жгла язык и ей не терпелось поскорее выплюнуть на меня полыхающую жижу, но вместо этого Лада запнулась, шокированная моей новой догадкой, и только беспомощно огрызнулась:
– Это конфиденциально…
– О чем ты говоришь? – В моем голоcе впервые послышалась нотка раздражения. – Какое «конфиденциально», если об этом читает весь город? С чего ты взяла, что Артем Лихачев – достойный источник информации? И пусть хоть насколько все верно, ты не имела права рушить это с плеча. О каком ты говоришь профессионализме? Будь ты действительно разборчивым журналистом, то поняла бы, что я имею в виду. Одному только Богу известно, кто здесь жертва, а кто виновный. А ты не Бог!
Теперь она просто потеряла дар речи.
Лада не могла поверить своим глазам, и уж тем более – ушам.
Это я – журналист-невидимка, почти виртуальная ее коллега, всегда молчаливая и отстраненная, говорила с ней в таком тоне!
