«Все знали, что вместо сердца у него лед. Но она продолжала верить, продолжала идти, в силу данного ему обещания… Голос ее сердца был сильнее любого другого голоса. Ничто не могло остановить ее на пути к замку королевы, стоящему на воде, потому что она знала – он там… Она прошла сквозь страх и боль, но успела. Успела к наступлению ночи, потому что после той ночи его сердце навсегда перестало бы биться… Но стоило Герде не успеть, и она никогда не узнала бы правды…»
– Повторяю последний раз, – отрезала я безразлично. – Пьеса безнадежна, игра никчемна!
И выключила телефон.
Но мы поняли друг друга. В отличии от тех людей, что сидели сейчас на прослушке. Все сказанное походило на бред.
От волнения я задыхалась.
Он сделал первый шаг. Он снова играл со мной. И у меня не было другого выбора – только подыгрывать. Ведь иначе «она никогда не узнала бы правды…». Только вот что было его правдой?
Он снова заманивал меня в ловушку.
« Она продолжала верить, продолжала идти, в силу данного ему обещания…»
Он хочет, чтобы я снова верила ему. Апеллирует тем, что «дописать ее дожны мы». Надеется на мою слабость?
Либо сам слаб настолько, что потерял веру в свою игру?
Он дал понять, что если я не встречусь с ним сегодня, будет поздно. Я должна была немедленно отправляться за город, к даче с озером: «… к замку королевы, стоящему на воде…».
Такое обстоятельство лишь разжигало и усиливало нетерпение, пришлось сделать над собою усилие, чтобы обуздать его. К счастью, это все еще было мне подвластно.
Пусть даже не надеется, будто что-то помешает мне с ним увидеться! О, я сдержу свое обещание! Пусть даже оно будет последним в моей жизни.
Я услышала, как в дверь моей спальни негромко постучали и поспешила набрать номер пиццерии. К тому моменту, когда я ответила, что можно войти, в телефоне уже раздался голос официанта.
В комнату вошел папа.
– Мне показалось, или ты разговариваешь с кем-то по телефону?
Я кивнула.
– Заказываю пиццу.
– О! Закажи тогда и мне. Большую с сыром и грибами.
Я продиктовала заказ и выключила телефон.
– Сказали, доставка через десять минут.
В моей голове к тому времени уже созрел план побега, и я была уверена в себе на миллион процентов. Еще десять минут назад я ничего не способна была придумать, но, как часто случается в жизни, самые смелые решения приходят неожиданно, в самый критический момент, когда деваться просто некуда.
Отец присел на край кровати.
– Мы смотрим одно старое видео из цикла «отдых на море». – Он ностальгически улыбнулся. – Тебе тогда было семь лет, и я учил тебя плавать. Незадолго до этого ты тонула в реке, а потом нам пришлось бороться со страхом воды… Тем летом мы его, наконец, перебороли. А потом тебя вообще не возможно было выманить из воды, как Ихтиандра…
Мне даже показалось, что в глазах его блеснули слезы.
– Какая же ты была крошечная… Такая хрупкая, но настолько упорная. А сколько животных в дом тащила, помнишь? Мне кажется, если бы можно было, ты притащила бы всех. Мечтала, что когда вырастишь, построишь для животных приют, где собак и кошек будут кормить одними сосисками.
– Но потом в мою жизнь пришли амбиции, – я грустно улыбнулась. – И мечту о приюте для животных пришлось отложить. Но мне кажется, что на дне этого шкафа еще хранятся ракушки, что были собраны во время отдыхов.
– Да-а, мы раньше каждое лето ездили на курорты. А сейчас… даже на речку выбраться никак не можем.
Я слушала отца и незаметно поглядывала на часы, всеми доступными мне силами удерживая нервное возбуждение. У меня не было времени впадать в семейные воспоминания. Но чтобы спрятать свои чувства, необходимо было стать профессиональной актрисой. Другого выбора у меня просто не было!
– Пожалуй, я тоже посмотрю это видео.
– Правда, – обрадовался папа.
Я уверенно кивнула
– Как раз и пиццу подвезут.
– Знаешь, – он вдруг крепко прижал меня к себе. – Я понимаю, как ты чувствуешь себя здесь, несмотря на нашу заботу и все такое. Но обещаю, радость моя, как только весь этот кошмар останется позади, ты снова будешь свободной птицей. Просто наберись терпения, ладно?
Мне хотелось сказать ему тогда, как сильно я их всех люблю, ведь никто не знал, может, мы виделись в последний раз… Но я боялась, что это могло вызвать у него подозрения, а тогда бы весь мой план рухнул.
– Пойду приготовлю ножи и вилки, а вы пока перемотайте назад, – попросила я.
Я слышала, как отец вошел в зал и радостно воскликнул:
– Просим повторение сеанса! Сейчас будет пицца…
Я мысленно попросила у него прощение за свою ложь.
Потом снова позвонила в пиццерию, подтвердила заказ и предупредила, что кодовый замок на двери подъезда не работает, а значит, нет смысла звонить в домофон. Это была не правда. Но в том и состояла часть моего плана. Как только доставщик пицци появиться у двери подъезда, пусть тут же перезвонит по этому номеру.
Потом я заглянула в зал. На экране огромного плазменного телевизора в центре комнаты я увидела семилетнюю себя в розовом спасательном круге, брызжущую водой и без конца визжащую от восторга.
