— Когда мы вернулись и сообщили, что вам удалось вырваться от нас, Олег очень разозлился, но потом я слышал, как он говорил со своим другом, что даже если этот вервольф и охотник, то с браслетом он все равно не сможет отыскать суккуба. Но тем не менее, вы здесь. Я сразу понял, что это вы пришли за своей женщиной как только уловил слабый запах кого-то из ваших вервольфов, и не ошибся. Олег не хочет отдавать суккуба, но если Харингтон узнает кого он спрятал, то по любому заберет ее к главному…
Парень замолчал и некоторое время смотрел себе под ноги, не решаясь озвучить свою просьбу.
— Я знаю, где находится один из их центров в Европе, но без понятия о том, где держат женщин. Туда пускают только проверенных, тех, в верности которых не может быть сомнения. И я хотел… если вы действительно охотник и можете чувствовать свою женщину, то с ее помощью мы можем узнать, где удерживают мою сестру, мать и остальных. А потом я могу помочь вам захватить и другой центр, я ведь там целых полтора месяца охранником был, все возможные лазейки знаю, коды доступа и пароли.
— То есть, ты предлагаешь мне забить на свою женщину, о судьбе котрой мне ни хрена не известно даже сейчас, кроме того, что она все еще жива и какой-то придурок имеет на неё виды, и позволить увезти ее к какому-то «великому магу», помешанному на разведении сверхов? Я тебя правильно понял? — голос Хантера был спокойным, но только последний глупец мог не заметить, что он взбешен.
— Дружище, погоди, — Борис положил руку на плечо готового сорваться вервольфа и повернулся к парню. — Мы чувствуем, что в твоих словах нет лжи, но если ты так сильно переживаешь за судьбу сестры почему раньше не попытался выйти на кого-то из обремененных властью?
Посмотрев на Бориса, вервольф едва сдержал отборные ругательства. Тот не хотел упускать предоставившуюся возможность…
— Я боялся, — признался парень. — Слышал, что некоторые из наших добровольно помогают им. И речь не только о тех, кого пускают, как расходный материал.
…И угораздило же его настолько погрузиться в свои мысли и переживания, чтобы даже не учуять тогда, что в догрузку к нормальным четырем вервольфам шел еще и их чертов альфа, дрыхнущий в самолете в то время, как остальные его люди были на улице! Ему пытался что-то сказать один из вервольфов Бориса, но он был слишком занят тем, что следил за передвижениями Энджы, боясь даже на секунду отпустить связующую их нить, а потому просто отправил того к главному по обеспечению его, Хантена, охраны. Нет, он уважал Бориса, но сейчас готов был придушить, потому как догадывался, что он не позволит так просто отринуть это предложение.
— Хантер, неизвестно когда еще нам может предоставится такая возможность, — вполне ожидаемо начал увещевать его тот. — Это единственный шанс за последние хрен его знает сколько лет раздавить этих охотников. Подумай только скольких можно спасти! Ведь там и дети, и женщины. А ведь мы до сих пор толком даже не знаем для чего похищают наших соплеменников.
— Вот именно, что я уже знаю для чего там используют женщин! — нетерпеливо прорычал Хантер. Едиственное, о чем он мог думать, единственное, на что работали все его инстинкты — это спасение Энджи. — А я все хуже ощущаю свою девочку.
— Но ощущаешь, — не унимался Борис, еще больше зля товарища. — Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь… То есть, конечно, я не могу… Подумай, скольких детей ты обрекаешь на неведомые муки, скольким женщинам отказываешь в спасении, заставляя рожать и отдавать своих детей неведомо кому и для чего! Да просто выслушай меня, черт тебя побери! — взревел Борис, пытаясь удержать в здравом уме уже почти обернувшегося Хантера. — Я не позволю тебе испортить такую возможность разгромить пристанища этих охотников и освобить наших своей импульсивностью!
Слушать его?! Да Хантер готов был на куски его разорвать от одного лишь предположения, что он согласится хоть на секунду отсрочить освобождение Энджи! Они обязательно найдут способ освободить всех, но не так и не сейчас.
— Тебе нужно остыть? — видя, что Хантер уже практически обернулся и его взбешенный взгляд направлен на посмевшего перечить ему альфу, спросил Борис. — Ради Бога, я к твоим услугам! И даже обижаться не буду, потому как представляю, что ты чувствуешь, решаясь на такой шаг. Но ты должен признать, что второй такой возможности нам придется ждать еще очень долго! Глупо упускать…
Закончить свою речь Борис не успел, сбитый с ног огромным взбешенным зверем, которому претила сама мысль пожертвовать самым дорогим, что есть в его жизни, даже ради спасения других. Выплескивая свою ярость и скопившееся в мышцах напряжение от постоянного страха за свою пару, Хантер уже понимал, что эту битву он проиграл. Ни для одного сверха нет и не может быть ничего ценнее детей.
— Малышка опять решила показать мне свои коготки? — протянул Олег, входя в свою спальню и одновременно тюрьму, где его встретила суккуба в полной боевой готовности.
