- И это пятое. За твою наглость и непокорность, - больнее прежнего ударил и опять тут же огладил повреждённый участок кожи, а после перехватил одну мою ладонь и уложил мне же между ног. - Ласкай себя! - приказал, одарив новым шлепком.
От контраста невольно вздрогнула. Но противиться не стала. Только запрокинула голову на плечо альфы, сосредоточившись на собственных прикосновениях, дарующих частичку удовольствия.
- Знаешь, сколько раз я делала это прежде? - прошептала совсем тихо.
- Каждый раз в душе. - то ли ответил на мой вопрос, то ли признание сделал. - И это шестое.
И вновь я громко вскрикнула от резкой боли. В тот же миг мужские пальцы вторглись в моё тело, принявшись медленно ласкать изнутри. Так томительно нежно и вместе с тем единственно правильно, что очередной мой стон прозвучал ещё громче предыдущего. Меня саму и вовсе выгнуло, а реальность перед глазами поплыла... Но прехще чем я позволила себе поглотить себя накатывающему наслахщению, всё прекратилось.
- Седьмое. За твою тишину, - ещё один шлепок. - Кричи громче, огненная. Хочу слышать тебя.
Жгучее ощущение впиталось в вены, отравляя кровь, дурманя рассудок, разливаясь по телу ядовитой волной, полной жажды и желания. И я тонула в ней, забывая себя, растворялась в этом омуте, окончательно теряя связь с реальностью. Ничего уже не осталось, кроме отчаянной потребности и дальше захлёбываться, почти умирая в этом безумии. И да. я кричала, не сдерживаясь, снова и снова трогая саму себя, то и дело подаваясь бёдрами навстречу своему альфе, пока он раз за разом продолжал ласкать мою плоть, медленно кружа вокруг клитора. Один его палец скользнул внутрь, а следом и второй... Двойное проникновение буквально швырнуло за грань, к которой я так стремилась. Но, как только я поддалась этому потоку, всё прекратилось.
- Непослушных девочек надо наказывать, забыла? - прошептал Николас, отстраняясь, а после ещё с деланным безразличием принялся меня одевать обратно.
Словно и не творил ничего только что с моим телом.
- Умница моя, - одарил поцелуем в губы, развернув к себе лицом.
И как я на ногах всё ещё держалась?
Такой дрожью пронизывало всё тело.
- Ненавижу тебя, - промямлила плаксиво, цепляясь за широкие плечи в поиске поддержки.
Грохнусь ещё.
- Только если очень-очень хорошо попросишь, - вернул он мне мои же недавние слова, придержав за талию.
Я и вовсе на нём повисла. Так и не ответила. Всё пыталась вернуть себе способность нормально дышать. Николас же бережно прижимал к себе и ласково гладил по волосам всё это время.
- В нашу сторону дети идут, рыжик, - вздохнул он, отстранившись.
Вместе со мной сделал шаг вбок и поднял со снега куртку, накинув ту обратно мне на плечи, при этом болезненно поморщился, поправив свои джинсы. Вот теперь я улыбнулась. Многообещающе и не скрывая примерно того же предвкушения, что совсем недавно видела в глазах цвета самой Атлантики.
- Уж я попрошу тебя, mi pareja, - произнесла, одарив мужчину ласковым поцелуем в щёку, и погладила его по груди. - Очень хорошо попрошу... - спустилась ниже, задевая плотный материал джинс, через который отчётливо ощущалось чужое возбухщение.
Николас на мои действия недовольно зашипел и перехватил за запястье.
- Если не прекратишь, я наплюю на кучку подростков почти дошедших до нас и возьму тебя прямо при них, в самой открытой их взглядам позе, - предупредили меня серьёзным тоном.
На секунду задумалась...
- А что за поза такая? - уточнила, хотя от волка всё же отстранилась.
- Похожая на ту, что мы смотрели по записи у меня дома. Только стоя. Помнится, растяжка у тебя неплохая, - довольно оскалился оборотень, а после в мгновение ока оказался рядом, одной рукой ухватив за талию, а второй - подхватил мою ногу под коленом, подняв вверх. - Очень открытая поза, - дополнил с усмешкой, укусив мочку моего уха. - Мальчишкам понравится.
Далее пришлось приложить некоторые усилия, а ещё вспомнить о детской неокрепшей психике... То немного помогло.
- А ещё за улыбочки меня отшлёпал, - сокрушённо покачала головой, одарив свою пару взглядом, полным упрёка. - Пошли уже, извращенец ты мой, родной и ненаглядный, - взяла мужчину за руку, которая всё ещё покоилась на моей талии.
И вот тут те самые подростки лет четырнадцати-пятнадцати нас-то и увидели... Застыли, глядя с нескрываемым любопытством. Даже разговаривать прекратили. А вот рты свои так и не закрыли. Николас с поистине спокойным выражением на лице, о чём-то у них поинтересовался на русском. Те переглянулись. И с ответом не нашлись. Последнее показалось мне весьма подозрительным обстоятельством.
- Ты им гадость какую-то сказал, да? - полюбопытствовала я вынужденно. - И отпусти ты меня уже. А то я ж не гимнастка, - хмыкнула в довершение.
- Я спросил у них, можно ли нам продолжить или стоит подождать, когда они достанут мобильники и начнут съёмку, - перевёл для меня он свои слова.
И не отпустил. А те, за чью психику я переживала ранее, ещё и откровенно ржать начали, пустившись в бурные обсумщения, суть которых до меня не дошла из-за разницы языка.
