— А что с работой, приглашали куда-нибудь? — Голос матери вывел Элу из глубокой задумчивости.
— А… так, ничего стоящего, — отмахнулась Эла, по привычке потянувшись к пачке сигарет. — Да и праздники были, сама знаешь.
Эла поймала проницательный взгляд Марты. Та недовольно прищёлкнула языком и покачала головой:
— Засиделась ты дома, от безделья, гляжу, и хандра напала. Ну-ка рассказывай, что тут у вас стряслось?
— Ничего не стряслось. С чего ты взяла, мама? — Эла поднялась из-за стола, спасаясь от матери бегством на балкон. Там она прикурила сигарету и с удовольствием вдохнула в лёгкие едкий дым.
Марта вышла следом и встала напротив, уперев руки в бока.
— Да на тебе лица нет, осунувшаяся, бледная. И куришь как заправский мужик. Мать-то не проведёшь. Вы с Линочкой, случайно, не поругались? Вот чую, что-то произошло!
— Ничего не произошло, мам. Ты права, я просто засиделась дома. Нужно срочно что-то менять. — Эла чуть было не вспылила. В надежде успокоиться она затянулась несколько раз подряд, затем затушила сигарету и вышла с балкона, чувствуя, как спину пронизывает строгий взгляд матери.
В последнее время Марта всё чаще давила на больное, обвиняя Элу в упрямстве и отсутствии гибкости. Эла отчасти соглашалась, списывая неудачи на сложный характер. С возрастом в нём всё больше проявлялись семейные черты Альтман. Она не желала прогибаться под обстоятельства, даже на работу устроиться не могла. Всё, что предлагалось работодателями, Эла считала недостойным своего профессионального опыта, а на собственный салон у неё не хватало средств.
Похоже, что чёрная полоса затянулась, беспросветно и безнадёжно, да и уверенности в своей неотразимости поубавилось. И, как ни прискорбно было осознавать, но Москва не принимала её.
Нет, определённо, нужно проветрить мозги, хотя бы сбежать из дома на пару часов. А завтра начать новую жизнь!
Не раздумывая, Эла набрала Ларискин номер и договорилась о встрече.
Освежившись под душем, Эла придирчиво оглядела себя в зеркале, подмечая мелкие морщинки в углах глаз — следы недавних расстройств, достала рабочие ножницы и безжалостно остригла часть волос, преобразуя светлую прядь в косую чёлку. Тщательно уложила причёску, навела макияж и облачилась в красное платье-водолазку, облегающее грудь, бёдра и плоский живот. Закончив сборы, Эла улыбнулась собственному отражению и с вызовом вскинула подбородок. Плевать на все неудачи! Победа над трудностями будет за ней!
— Ох, доченька, — заохала мать, изумлённо оглядывая Элу. — Ты что же, в буквальном смысле всё поняла? Куда в таком виде собралась? Не слишком ли смело?
— Нормально. Пойду, прогуляюсь немного, буду поздно. — Эла обулась в стильные туфли на высоком каблуке, накинула плащ и с теплом посмотрела на мать. — Не ждите меня с Линой, я, может, у Ларисы заночую.
Часам к восьми вечера Эла прибыла в ресторан с панорамным видом на Москву. Лариса уже сидела за столиком, пускала сигаретный дым в потолок и потягивала вино из пузатого бокала. С недавних пор она пристрастилась к курению, совсем как Эла.
— Ух ты. Элка… выглядишь сногсшибательно! Какое платье… и причёска новая! — Лариса разглядывала её с плохо скрываемой завистью. Эла понимающе улыбнулась. Подруга была неисправима и по-прежнему во всём ей подражала. Хотя, нужно отдать должное, дружба пошла Ларисе на пользу — за последние месяцы она постройнела, полностью сменила гардероб и выглядела помолодевшей и уверенной в себе женщиной.
— Спасибо, ты тоже хороша как никогда. — Эла вернула комплимент и уселась напротив. — Что пьёшь?
— А, «Шато-Латур»… — взмахнула дымящейся сигаретой Лариса. — Будешь? Я угощаю!
— С ума сошла, это же дорого! — Эла удивлённо вскинула брови. Она прекрасно разбиралась в дорогих винах, прикинув мысленно, во что обойдётся Лариске такая излишняя щедрость.
— Могу себе позволить раз в пятилетку, — засмеялась Лариса, подзывая официанта и заказывая целую бутылку.
— Давно не виделись. Есть повод шиковать? — Эла откинулась на спинку кресла и раскрыла меню.
— Ой, ты не представляешь, сколько всего случилось за праздники, — вздохнула подруга. — Вот смотри, что мне Валера подарил. — Она повертела головой и кокетливо повращала кистью. В ушах поблёскивали новые серьги, а на запястье — изящный браслет, усыпанный множеством сияющих камушков. — Брюлики, — с придыханием добавила Лара. — Пока его жена отдыхала за границей, мы с Валерой на даче тусили, оторвались по полной!
— Поздравляю! Всё подарками откупается? — ввернула шпильку Эла, наблюдая, как официант разливает по бокалам вино.
Лариса подхватила бокал и отхлебнула добрую половину.
— А что мне ещё остаётся? Я бы не хотела терять такого щедрого мужика. Да и чувство у меня к нему, чего уж там…
— Ты не оправдывайся, Лар, живи как считаешь нужным, главное, цену себе знай! — подбодрила её Эла.
— А у тебя? Что у тебя на личном? — Лариса прикурила новую сигарету.
— А я как всегда — самая обаятельная и привлекательная, — усмехнулась Эла, манерно пригубив вино.