В фойе концертного зала её обступили люди — кто-то говорил слова благодарности, кто-то смотрел на неё как на диво дивное, но больше всех к ней рвался невысокий молодой человек субтильной наружности, с нездоровым румянцем и странными бегающими глазками.
— Я восхищён, я искренне восхищён… это было сильно! — бормотал он, подбираясь к ней всё ближе. Его монотонная тихая речь настораживала и даже немного пугала. — Я ведь зашёл не ради пустого интереса. Бескровная задвигает меня, и я подумал, чёрт, почему не я, лучший студент курса, а какая-то девчонка из училища? Я мог бы сегодня сорвать овации. Я, а не ты! Но теперь соглашусь с Ириной Петровной, она сделала правильный выбор.
Глядя на скопление людей у выхода, на Бескровную, мило беседующую с мамой Мартой и Элой, Лина осторожно отступала, прикрываясь от назойливого поклонника охапкой цветов, но тот не отставал, продолжая бубнить над ухом противоречивые признания и всё норовил дотронуться до руки.
— Я понял: главный твой козырь Бах. Я слышал скорбь народа и песнь ангелов. Ты прониклась смыслом этой фуги. Ты, несомненно, внесла частичку себя в исполнение Баха… и я впервые почувствовал себя дилетантом. Моцарт… — Он наигранно покачал головой. — Неплохо, неплохо. Но больше всего мне понравился Лист. Как красиво колыхалась твоя грудь в моменты аккордов «Героики»! Я бы хотел обсудить концепцию игры. Нам повезло. Завтра мама уедет на все выходные и мы сможем встретиться у меня дома.
Как сквозь туман до Лины донёсся смысл его слов, и она, растерявшись, резко отпрянула.
— Да что вы себе позволяете? — воскликнула она.
— Ну ты, задохлик, ничего не попутал? — откуда-то сзади грянул знакомый голос.
В ту же минуту Филипп оказался рядом, с силой опустив ладонь на плечо не вполне адекватного поклонника, и тот, изогнувшись под тяжестью руки, с ужасом взирал на Полянского.
— Филипп… ты?! — От волнения Лина чуть не выронила букеты.
— Извините… я не х-хотел… — Парень неуклюже вывернулся из захвата и, смешно пробуксовав на паркетном полу, понёсся к выходу.
— Вали отсюда, придурок! — прокричал ему вдогонку Филипп.
По залу прокатился возмущённый гул, и десятки глаз, не поняв всей сути конфликта, с осуждением уставились на Полянского.
— Как же ты вовремя, — облегчённо вздохнула Лина. — Даже не знаю, что бы я делала, если б не ты. Наверное, розами по физиономии заехала.
— Шизиков везде хватает, как видишь, даже в консерватории встречаются. — Филипп с ухмылкой оглядел присутствующих, одёрнул пиджак и продолжил с лёгкой иронией: — Возникает вопрос: молодой человек, как вы затесались в ряды студентов, когда ваше место в психушке?
— Ты всё слышал?! — ахнула Лина, с досады закусив губу.
— Скорее видел, как он трётся возле тебя.
Между ними повисла неловкая пауза. Филипп рассеянно улыбнулся и первым нарушил затянувшееся молчание.
— Ты… просто великолепно играла, я сегодня будто в детстве побывал!
— П-приятно слышать это… от тебя, — пробормотала Лина, с трудом подбирая слова. — Я рада, что ты п-пришёл, хотя даже и подумать о таком не могла.
— Хотел удивить тебя…
В воздухе витало едва уловимое напряжение, Лина осязала его каждой клеточкой тела и усилием воли сдерживала дрожь, пробегающую по телу скопом щекочущих мурашек, и никак не могла собраться с мыслями.
— Давай помогу. — Филипп потянулся к букетам и обнялся со всей охапкой её цветов.
Лина размяла плечи и вдохнула свободнее.
— Может, погуляем где-нибудь? — с улыбкой предложил он.
— Было бы неплохо, что-то здесь душно. — Лина облизала пересохшие губы. — Только сначала нужно поблагодарить Ирину Петровну.
Они отыскали профессоршу в поредевшей толпе студентов и вместе с ней поднялись в класс. После удачного концерта Бескровная пребывала в особом расположении духа: радовалась встрече с Филиппом, припоминала его первые шаги и первые успехи любимой ученицы Марины, невольно подмечая внешнее сходство матери с сыном. Лина расставляла цветы по вазам и с сочувствием поглядывала на Полянского. Иногда благосклонность Ирины Петровны не знала границ, однако он стойко выслушивал все излияния Бескровной и даже умудрялся вставлять в её монолог шутливые фразы. Ирина Петровна пустила слезу и никак не хотела отпускать Филиппа и Лину. Спустя четверть часа им всё же удалось улизнуть от профессорши. Они спустились в вестибюль, где на удивление Филиппа всё ещё бродили студенты. Некоторые из них были прямо-таки на своей волне. Филипп удивлённо кивнул в сторону паренька, одиноко сидящего на кушетке в углу. Тот, отложив трубу и уткнувшись в ноты, довольно громко напевал себе под нос какой-то марш, дирижируя ручкой и притоптывая ногой.
— Это чтобы не расплескать почерпнутые на уроке знания, — улыбаясь, шёпотом пояснила Лина. — Ну, или, может, его посетила муза…
Лина и Филипп до того увлеклись друг другом, что совершенно позабыли про маму Марту, однако на выходе их ожидал не слишком приятный сюрприз. Бдительная родительница караулила Лину у дверей консерватории и вышла навстречу смеющейся паре.
— Филипп?! — строго воскликнула она, недовольно оглядывая Полянского-младшего. — Далеко ли собрались?