— Лина, ну что с тобой? — воскликнула она, возмущённо всплеснув руками. — Я уже и не рада, что рассказала тебе. Выкини всё из головы и попытайся уснуть! А я что-нибудь вкусненькое приготовлю. Хочешь, меренгу испеку? Будем пить чай и смотреть любимые комедии с Челентано.
— Хочу, — с вялой улыбкой откликнулась Лина, послушно укладываясь в кровать.
— Не думай ни о чём, всё уже давно передумано и забыто. Лучше попытайся уснуть часок-другой. — Эла укрыла её пледом и, осторожно присев на край кровати, похлопывала по плечу, как малого ребёнка. Прикосновения заботливых рук и нежный полушёпот расслабляли и убаюкивали. Лина ощущала тёплый надёжный тыл и постепенно засыпала, однако чуткий слух остро реагировал на малейшие шорохи — она мгновенно пробуждалась, а веки раскрывались сами собой. Вот и теперь Лина уловила, как Эла поднялась с кровати и, крадучись, вышла из комнаты.
Сон так и не пришёл к ней. Промучившись битый час, Лина выползла из постели и отправилась в кухню. Её поманили ароматы сладкой выпечки и ванили. Эла склонилась над столом и колдовала над меренгой: размазывала взбитые сливки по поверхности коржа и посыпала ягодами белоснежную массу. С экрана настенного телевизора транслировался старый военный фильм.
Забравшись с ногами на кухонный диван, Лина наблюдала за быстрыми движениями Элы. Теперь, отчасти понимая причины её отчуждения в прошлом, Лина чувствовала вину за своё недостойное рождение. Захотелось наладить отношения с матерью и стать к ней ближе.
— Грустишь? — Эла мимолётно улыбнулась и вновь сосредоточилась на готовке.
— Думаю, — помедлив, ответила Лина. — Так много всего навалилось за эти дни, будто мир кувыркнулся с ног на голову… Знаешь, мне кажется, что Вадим всё же любил тебя. Невозможно вот так сыграть в чувства.
— Ещё как возможно, — скептически протянула Эла, аккуратно скручивая готовый корж в рулет. — Может, и любил когда-то, но за давностью лет забыл о моём существовании.
— Разве такое забывается?
— Поверь, и не такое забывается. Ты просто ещё маленькая и не встречалась с предательством мужчин. С глаз долой — из сердца вон!
Лина едва не сболтнула лишнего, вспомнив видение про Макса и его Камилу — ведь он до сих пор любит её! — однако вовремя спохватилась и придержала язык.
— Как думаешь, Вадим искал тебя? — осторожно спросила она. — Ведь он не знает о моём существовании. А если бы узнал, то как бы поступил?
Эла наконец оторвалась от своего занятия и недовольно взглянула на дочь.
— Что за мысли бродят в твоей голове?! — строго отчеканила она, меняясь на глазах. — Не нравятся мне твои настроения. Не смей искать его! Обещай, что даже думать об этом не будешь!
— Конечно, не буду… просто… — замялась Лина. — Мне просто интересно… вот и всё.
— Ладно, помечтали и хватит, Линуся. — Эла надсадно вздохнула. — Доставай уже чашки и неси в зал. А вообще, тебе бы пора и делом заняться. Концерт через неделю, что-то я не вижу особого рвения!
— Завтра с утра и позанимаюсь. А ты можешь прогуляться по городу.
— Да, погода стоит хорошая, может, с Лариской встречусь, — согласилась Эла, выкладывая на тарелку нарезанный брусочками рулет. — И ты давай расслабься, выкинь всё из головы и не думай. Иногда это полезно.
Лине и вправду удалось забыться на время. Выпив чаю и уничтожив на пару с Элой львиную долю меренги, они дремали на диване под комедии Челентано, а потом и вовсе заснули в обнимку и проспали до самого вечера.
***
Эла проснулась первой, медленно поднялась и, что-то промычав себе под нос, вышла на балкон. Лина ещё нежилась в тепле махрового пледа, а в душе всколыхнулась тоска по чему-то, волнующему и манящему. Тут же вспомнился Филипп и его весёлая компания… и романтические приключения на даче с не совсем счастливым концом. Отбросив эмоции, Лина нехотя встала и побрела следом за Элой. Та, прикурив сигарету, пускала дым в сине-голубое пространство над головой.
Вечер был тёплый, лёгкий ветерок обдувал их лица, поскрипывал качелями на детской площадке. На безоблачном небосводе бледная луна мерцала загадочным блеском светлого янтаря.
Лина украдкой поглядывала на Элу. Та казалась невозмутимой и даже пыталась улыбнуться, но Лина догадывалась, какие чувства бурлят в душе молодой матери. Несладко, видимо, ей пришлось, и маме Марте, и папе Косте. Ведь Лина явилась причиной бед семьи Альтман.
Будто в подтверждение её мыслей, Эла стряхнула столбик сизого пепла с дымящейся сигареты и тихо произнесла:
— Знаешь, мне кажется порой, что всё это было не со мной, будто в другой жизни. Но я так рада, что всё давно позади, что мне удалось осмыслить и понять. Самое главное, что у нас… у меня есть ты. Конечно, мне поздно заниматься твоим воспитанием, ты уже выросла. Я лишь хочу, чтобы в жизни твоей всё было лучше. Лучше, чем у меня!
— Я постараюсь! — кивнула Лина. — Но мне бы хотелось, чтобы и ты нашла своё счастье в жизни.
— Эх, Лина, — тяжко вздохнула Эла. — Твоими бы устами…
Внезапный поток майского ветра навеял запах парного молока, и на Лину нахлынули образы — счастливая Эла с голубым конвертом в руках, а рядом с ней… он.