От напряжения и безрадостных мыслей на висках у Лины проступили капельки пота. Мелкие склоки огорчали и изматывали, ведь Разинская продолжала сплетничать и настраивать группу против неё. Хотя Лина и сама отчасти виновата — никогда не могла смолчать. И в день, когда услышала оскорбительные слова Танюши, не сдержалась, повела себя как самая настоящая выскочка. Всё произошло на занятии по теории музыки, когда Разинская вызвалась исполнить Баха. Первые минуты Лина старалась не замечать недочётов, но чем дольше игралась пьеса, тем сильнее она заводилась.
— Это должно звучать совсем по-другому! — воскликнула Лина, как только мелодия стихла. — В этом произведении есть глубина и мудрость, блистательная идея переложить знание на музыкальный лад. Она должна восприниматься как наставление, как исповедь, как слово Божие. Можно мне попробовать?
Преподавательница Анна Генриховна так и расцвела, а староста изменилась в лице и побагровела. Лина уселась за инструмент и заиграла — мягко и размеренно, выделяя все смысловые оттенки. Именно так её учила наставница, профессор Бескровная, изучившая религиозную философию Баха. Ну что же делать, если она и сама прониклась и всё противоречащее истинному смыслу воспринимала в штыки.
А после занятий уязвлённая Разинская поджидала её в раздевалке.
— Альтман, — толкнула она в плечо ничего не подозревающую Лину. — Тебе всё мало, да? Мало, что тебя заметили профессора консерватории, ты и тут лезешь?
— Может, хватит? — вспыхнула Лина. — Хватит задевать меня и злословить на каждом шагу! Я тебе не соперница, никогда и не думала соревноваться с тобой! Работай и добивайся!
Разинская задрожала и прошипела севшим от злости голосом:
— А слабо «Полёт шмеля» за минуту сыграть? Слабо? Давай, в понедельник, ты и я. Вот и посмотрим, на что ты способна со своими природными данными. Подумаешь, Бах, все так могут, а ты на скорости свои умения не растеряй!
От грустных воспоминаний Лину отвлёк дверной звонок, и она поспешила в прихожую. Из магазина вернулась мама Марта со свежими булочками из пекарни, сдобный аромат которых развеялся по всей квартире.
— А ну, молодёжь, идёмте пить чай, — позвала на кухню женщина, разливая по бокалам дымящийся напиток. Лёха тут же отставил гитару и потянул за собой Лину. Та поддалась без уговоров, ей и самой хотелось отдохнуть. Друзья расположились за столом, и Марта, окинув их проницательным взглядом, ушла вместе с чашкой к телевизору.
За окном вечерело. Ветер путался в лысых ветвях деревьев, теребил замёрзшие гроздья рябины. Рыхлые хлопья снега сыпались на землю, укрывая всё вокруг белым полотном. Лёха задумчиво молчал, уплетая угощение: то ли действительно проголодался, то ли что-то тревожило его. Несколько раз он порывался что-то сказать, но отчего-то не решался, и Лина, затаившись, ждала. Что же на сей раз уготовил для неё несносный друг детства? Выпив третью чашку чая и съев четвёртую булочку, Леха прочистил горло и наконец решился:
— Лин, это… — промямлил он. — В общем, мне Тимур звонил, ну тот, помнишь, с прослушки? Сказал, чтобы я пришёл к ним во вторник на репточку, они снова хотят прослушать меня. Сказал, что у них есть басуха, и если я подойду, отдадут её мне на вечное пользование.
— Даже так? Если подойдёшь? — возмутилась Лина. — А не послать бы тебе этих друзей куда подальше? Это просто верх наглости, Лёш, никогда не думала, что их нутро настолько… настолько неприглядное. — Лина передёрнула плечами. После того неудачного похода она решила, что ни за что на свете не станет связываться с металлюгами. Ведь эти люди настоящие маргиналы!
— Ну чего ты, Лин. Просто перебрал немного парень, а в общем они довольно милые ребята.
— Делай как считаешь нужным, Лёш, только меня не впутывай.
— Ясно. — Лёха тяжко вздохнул и посмотрел в окно. — Значит, всё отменяется.
— Это ещё почему?
— Тимур сказал, чтоб я девушку свою с собой приводил, ну, то есть тебя. Сказал, что поближе бы познакомиться хотел, в общем…
— Хороша прослушка! — возмутилась Лина. — А если без меня придёшь, то что? Значит, не ты им нужен, Лёша, очнись!
— Я тоже так подумал, но на всякий случай решил спросить, — грустно отозвался он, посмотрев на часы. — Ладно, я пойду, мне ещё органику учить.
Лина проводила его до двери.
— Забудь про них, Лёш, уверена, это не последний твой шанс, — подбодрила его Лина, и он улыбнулся во весь рот. Это была особенная черта его характера — что бы ни случилось, друг детства никогда не унывал.
***
