— Это… это было так здорово! — воскликнула Лина, как только отзвучали последние аккорды песни. — Мне кажется, я так никогда не сумею.
— Уверен, ты умеешь гораздо лучше! Это всего лишь настроение, — пожал плечами Филипп.
— В плане техники игры — вполне, но так обогатить и прочувствовать… в общем, браво, я преклоняюсь перед твоими талантами.
— О, слышу интонации Бескровной, — заметил он.
— Эй, бро, ты где там? Нам пора домой! — прокричал ему Макс с первого этажа, и Фил будто очнулся от сна.
— Уже? — рассеянно пробормотал Фил, заглядывая в сотовый и замечая массу пропущенных звонков и эсэмэсокот Ольки. — Придёшь к нам на квартирник?
— Конечно. — Он мог поклясться, что теперь Лина смотрела на него совсем другими глазами. — Ты тоже будешь играть?
— Скорее всего, да, — ответил он, засунув телефон в карман джинсов.
— Филипп, мне правда очень неудобно, но… — Лина вдруг решилась на вопрос, которого он ждал весь день, но так и не сумел сочинить внятного ответа. — Как так вышло, что я уснула вчера вечером, ты, случайно, не знаешь?
— Со всеми бывает, нормально всё, так что не парься, — подмигнул он ей и сбежал по ступенькам лестницы.
***
Дождь размыл дорожку между дворами Альтман и Полянских, и друзьям пришлось добираться до дома по улице. Оказавшись за воротами, Фил покосился на окна особняка. Вдруг в одном из них колыхнулась занавеска, и он улыбнулся с прищуром, втайне надеясь, что это не ветер играет шторой, а за ней прячется Лина. Не хотелось думать, что девчонка очарована Максом и высматривает именно его, ведь до последнего момента она с него глаз не спускала, так и смотрела, то бледнея, то краснея. Фил сунул руки в карманы, пытаясь разглядеть таинственный объект за окном. Дурацкая привычка из детства — в любой непонятной ситуации прятать руки в карманах брюк. Помнится, и мама ругала за это небрежное отношение к хорошим манерам.
— Идём уже, трубадур. — Макс подтолкнул его в плечо, и Фил, усмехнувшись, продолжил путь.
Оба брели в задумчивости. Макс шёл вперевалочку и, мило улыбаясь, насвистывал знакомый мотивчик. Фил изредка поглядывал на друга, а мысли оставались с Линой. Перед глазами стоял её чистый образ, а в голове носился звонкий девичий смех, от чего душа наполнялась тихой щемящей радостью, и сердце билось гулко и часто, словно в него вкачали дозу адреналина. Филу хотелось смеяться в голос и по-братски обнять весь мир. И троллить Макса желание отпало — в конце концов, тот сам переметнулся к Эле, и Фил беспрепятственно смог пообщаться с Линой. Никогда бы не подумал, что дух соперничества так сильно взыграет в нём.
Макс наконец-то включился и обернулся к Филу.
— А мне начинает нравиться тут. — Улыбка друга сделалась шире. Он шёл, прижимая гитару к груди, и на ходу побренькивал струнами. — Старшая сестрёнка Альтман просто улёт, я бы с ней затусил всерьёз. Не думал, что смогу увлечься блондинкой.
Последние слова про блондинку Макс произнёс не случайно. В Камиле, его бывшей девушке, текла азиатская кровь. Она была жгучей брюнеткой: тёмно-каштановые волосы вились вокруг безупречно красивого лица, карие глаза смотрели с превосходством, а во взгляде читалась откровенная циничность.
— Ты в этом уверен? — с насмешкой бросил Фил.
— А что не так? — Макс снова развернулся и преградил ему путь.
— Ты, конечно, крут, бро, но я вынужден тебя разочаровать. Ибо старшая Альтман — вовсе не сестра Лине. — Фил напустил на себя загадочный вид и выдержал театральную паузу.
— Не томи, мон ами. — Макс нервно усмехнулся, переступая с ноги на ногу. — Лучше знать жестокую правду, чем свихнуться от неведения.
— Ты круто попал, бро! Эла — мать Лины! — произнёс Филипп трагичным тоном и выжидательно уставился на друга.
— Ты гонишь! — воскликнул Макс, на секунду оторопев.
— Говорю как есть!
Макс скорчил страдальческую мину, будто только что пережил ужасное потрясение, но тут же рассмеялся и вновь посерьёзнел. С мечтательной грустью на лице он стал перебирать гитарные струны и напевать лирическую песню Тома Йорка.
When you were here before
(Когда ты пришла),
Couldn't look you in the eye
(Я не мог посмотреть)
You're just like a nangel
(В твои прекрасные глаза),
Your skin makes me cry
(Я плакал, как мальчик).
You float like a feather
(Ты спустилась с небес)
In a beautiful world
(В прекраснейший мир),
And I wish I was special
(Где я мог быть лучше),
You're so fuckin' special
(Как ты, много лучше).
But I'm a creep, I'm a weirdo.
(Но я здесь подонок, я просто придурок).
What the hell am I doing here?
(Что я делаю здесь?)
I don't belong here.
(Я должен исчезнуть…*)
* (Radiohead, Creep, 1992 г.)
Всё ещё наигрывая песню, Макс с хитрой ухмылкой обернулся к Филу и лениво протянул:
— Чувак, мне пофиг! Мне нравится Эла, и я её добьюсь!
— Дерзай, брат. — Смеясь, Фил хлопнул Макса по плечу. — Я рад за тебя.
— Фил, вот щас ты вмешался в мой личный сюрреализм. Хватит стебать, — с обидой выдал тот.
— Как можно, бро?! Я чист перед тобой, как кристалл поваренной соли, — заржал Фил, и они вошли во двор Полянских.
* * *
