— Давай. — Лина уселась за стол и сложила руки, как примерная ученица. — М-может, расскажешь про… него, — робко предложила она. Ей так хотелось узнать правду о своём настоящем отце.
— Расскажу… хотя наша мама ничего не хочет слышать о нём, и если узнает, что я посвятила тебя в страшную семейную тайну, мне не жить.
— Так уж и не жить! Да что вы все скрываете от меня? Он что, маньяк какой? — Лина завозилась на стуле, нетерпеливо заламывая пальцы.
Эла загадочно молчала, медленно, будто оттягивая время, насыпала порцию молотого кофе из банки, а потом стала помешивать его на огне.
— Так и быть, слушай, — вздохнула она, видимо, решившись на откровения. — Когда наш папа узнал, кем является твой отец, его хватил удар, а мама… в общем, меня решили отправить в ссылку, чтобы я больше никогда не сталкивалась с этим отбросом общества. Так называли его в моей семье. Почти сразу после твоего рождения папа слёг с инфарктом и больше не смог подняться.
— А меня вы хотели сдать в приют? — Голос Лины взволнованно дрогнул, и Эла заметно напряглась. В сложившейся тишине стал отчётливо слышен стук настенных часов и шелест кухонной занавески, колышущейся от ветра из форточки.
— Похоже, что так. — Эла резко обернулась и одарила Лину взглядом, полным вины и нежности. — Но поверь, это было минутное затмение. Ни за что на свете я бы не согласилась на такое. А мама до сих пор страдает и клянёт себя за это… малодушие.
— А я бы всё равно нашла вас всех, — с детской обидой прошептала Лина, смахнув горячую слезу. — И его… его бы я тоже нашла…
— Милая. — Эла шагнула к Лине и неистово её обняла. — Мы бы ни за что, слышишь, ни за что бы тебя не бросили! Это просто немыслимо — оставить ребёнка на произвол судьбы. Мне жаль, что ты узнала об этом. Очень жаль…
Не успев подняться со стула, Лина крепче прижалась к Эле щекой, обхватив её руки своими. Они немного всплакнули, каждая о своём, о наболевшем. Очнулись, когда на плите зашипел убежавший кофе.
— А-ах… — Эла разомкнула объятия и кинулась устранять следы недоразумения. А после разлила оставшийся кофе по чашкам, поставила их на стол и села напротив Лины.
— Я ведь была влюблена совсем в другого парня, — начала она свой рассказ, — но он был старше меня на целых семь лет и, конечно же, не обращал на меня никакого внимания. У него была любимая девушка, и вскоре он женился на ней, а я никак не могла смириться с этим и продолжала страдать. Да, я пыталась забыть его, но постоянные упоминания… — Эла грустно вздохнула. — Нет ничего хуже, чем слышать, как не подозревающие о чувствах дочери родители обсуждают за обедом дела его семьи и в подробностях рассказывают лав стори твоего несостоявшегося парня. Я пробовала отвлечься. Впереди был десятый класс, и мне необходимо было готовиться к поступлению в институт, но я всерьёз увлеклась бальными танцами. Нет, не смотри на меня так, Лина. — улыбнулась Эла, а в глазах её загорелся огонёк азарта. — Я занималась танцами с детства, и мы с моим партнёром достигли неплохих результатов. Ах, Лина, я так понимаю твою одержимость музыкой, я тоже любила танцы. Они стали моим спасением от хандры, я изводила себя физическими нагрузками, лишь бы поскорее забыть его… Мне так повезло. Партнёр, с которым я танцевала в паре, был неплохим парнишкой и во всём поддерживал меня. Мы много работали, участвовали во всевозможных соревнованиях, ездили по городам России и вскоре встали в ряд с лучшими дуэтами клуба. А как моими успехами гордилась мама, она не пропускала ни один турнир, нанимала учителей, выписывала из Германии платья и поощряла дружбу с моим партнёром по танцам. Она будто глаза закрывала на все нюансы танцевального спорта, ведь в паре должны быть взаимопонимание, симпатия… и тесный контакт. Подозреваю, как сильно впоследствии она винила себя за эти вольности. Но сейчас не об этом… В общем, в клубе я стала законодательницей мод и слыла самой красивой девочкой среди юниоров. И вот однажды меня заметил Женя Грановский. Он был одним из лучших танцоров модного в то время клуба и выбивался в лидеры.
— Евгений Грановский? Кажется, я что-то слышала о нём. Постой, он чемпион России по бальным танцам? — оживилась Лина. — Вот это да! Ты тоже могла стать чемпионкой?! Но ты говорила, что моего отца звали Вадимом?!
— Какая же ты нетерпеливая, Лина, — упрекнула её Эла. За разговором она так и не притронулась к кофе. — Да, тот самый Евгений Грановский. Красавчик… — ухмыльнулась она. — У меня появились другие интересы и цели, и я стала забывать свою любовь, даже рождение его сына восприняла спокойно. Кстати, ребёнок родился спустя шесть месяцев после свадьбы, здоровым и доношенным… и я поняла, что предмет моих грёз — несбыточная мечта.
— Ты говоришь о Полянских, — твёрдо сказала Лина.
— Верно… ведь ты всё слышала в ту роковую ночь восемь лет назад. — Эла задумчиво нахмурилась. — Да, Эдик и есть любовь всей моей жизни. Но… кажется, мы отвлеклись.
