– Гнев и горе – плохие советчики, – спокойно сказала она. – Люди тебе доверяют и последуют за тобой. Что ты им скажешь?
Слова матери остудили вождя.
– Мы пойдём к Тойби, чьё стойбище на берегу Большой реки. Три зимы назад нас там хорошо приняли и звали селиться рядом. На их болотистом берегу водятся волосатые носороги. Эти звери дают много мяса и тёплые шкуры. Мы разобьём становище неподалёку от той Тойби, предложим охотникам свой опыт и копья с костяными наконечниками. Глядишь, они согласятся с нами объединиться.
Поднялся шум.
– До них добираться долго!
– Две луны, если не больше, а уже середина лета…
– В низине лето кончается позже. Можно успеть до снега…
Пока охотники обсуждали слова вождя, Космач снова прыгнул ко мне. Вдруг он заметил падающие из меня красные капли, и его глаза вспыхнули хищным блеском.
– Смотри-ка, старуха! Твоя новая а-ми уже не ребёнок. Она будет участвовать в жеребьёвке, и я получу её!
Увидев красную лужу у меня между ног, мать вождя приблизилась и лизнула меня в щёку, потом повернулась к Космачу.
– Ты прав, у Лил-Ыт пошла первая кровь. Значит, она скоро сможет рожать детей. Но участвовать в жеребьёвке моя новая а-ми не будет.
– Это ещё почему?
– По закону Тойби, когда девочка становится женщиной, то первого мужа выбирает по собственному желанию, – напомнила старуха. – Сделай свой выбор, Лил-Ыт.
Выбор я сделала давно и рассказала о нём своей ми-а. Она одобрила, и я пообещала Кы-А, что моим первым мужем станет он. Кы-А то ли не расслышал, то ли не обратил на мои слова внимания.
Оставляя за собой след из красных пятен, я подошла к другу.
– Что делает твоя новая а-ми, старуха? – взревел Космач. – Собирается выбрать в мужья калеку?!
Взгляды Тойби обратились ко мне. Вжимаясь в стену пещеры, Кы-А облизывал губы и прижимал к животу орлиную кость – словно я собиралась её отнять.
– Этот день должен был принести мне радость, но принёс горе, – тихо сказала я. – Поэтому, хоть я и обещала, первым будешь не ты.
– Хромоногий не будет ни первым, ни последним! – проорал Космач. – У нас для здоровых охотников жён не хватает!
Кы-А опустил взгляд, потом с силой ударил орлиной костью по стене, раскалывая своё лучшее творение: он не просто услышал и запомнил моё обещание, а всё время ждал, что я его исполню!
Я развернулась и снова пошла, хотя от рези в животе – такой, словно из меня вытягивали внутренности, едва могла двигаться. Моё сердце разрывалось от горя: я потеряла ми-а, унизила Кы-А и больше никогда не услышу звуков, которых нет в природе. Казалось, что кровь, стекающая по ногам, сочится из моего сердца. С трудом дойдя до вождя, я присела на корточки и лизнула его в губы.
– Первым мужем я выбираю тебя.
– Ну и ловка ты, старуха! – зло расхохотался Космач. – Мы все сегодня без жён, а твоего сынка опять облизывает светловолосая. Твоя новая а-ми!
Вождь качнул головой:
– Ты делаешь плохой выбор, Лил-Ыт.
Но я в своём выборе не сомневалась.
Когда наша Тойби покинула медвежью пещеру, мужчин в ней было как пальцев на трёх руках, из них четверо увечных. Молодых женщин, включая меня, – как пальцев на одной руке, ещё старуха и больная. Двигались мы тремя группами.
Вождь с двумя юными охотниками прокладывал путь. Они вставали затемно и уходили налегке. К полудню вождь определял место для стоянки, помечал его отпечатком вымазанной в глине ладони и отправлялся с юношами на охоту.
За ними следовали здоровые женщины с детьми в сопровождении молодых мужчин. Две женщины тащили волокуши, гружёные инструментами, шкурами и остальной поклажей Тойби, две другие присматривали за детьми и собирали всё съедобное, что попадалось. Потом женщины менялись. У мужчин руки были заняты копьями, их задача – охранять детей и женщин. Но, когда малыши уставали, они их сажали на плечи.
Во второй половине дня эта группа достигала места, отмеченного вождём. Мужчины выкапывали углубление, обкладывали камнями, женщины собирали сухой трут и дрова. Затем раздували костные угли, тлевшие в медвежьем черепе, бережно выкладывали заалевшийся уголёк на сухой мох, перья, иглы, снова раздували, подкармливали мелкими веточками. Старуха сказала, что угли, взятые из медвежьей пещеры, рождены в очаге, у которого собиралась вся Тойби, и велела женщинам взять их с собой. Это было мудро: готовые угли позволяли разводить огонь очень быстро. Затем стелили шкуры и готовили спальные места. Двое мужчин, которым предстояло ночное дежурство, ложились спать. Матери с малышами оставались с ними и кормили огонь, остальные отправлялись к реке. Вождь выбирал места стоянок у воды, под скальным навесом.
С его появлением начинали готовить еду. Мужчины потрошили и свежевали добычу, женщины запекали клубни и рыбу, если удавалось её подколоть, жарили мясо, перетирали злаки. Когда до стоянки добиралась третья группа, пища и ночлег были готовы.
