— А вот это верное замечание, господин дипломат. Ты должен быть в посольстве, есть плюшки или круассаны, попивать грог и наслаждаться жизнью. Но вот в чем проблема, Хаддад. Ты не в посольстве. Ты находишься в пятидесяти километрах от Москвы в доме, который ты снял для личных нужд. А теперь внимание! Вопрос: что ты делаешь здесь, в доме советской труженицы Купчихи, в то время когда должен возлежать на постели в дипломатических апартаментах в здании, принадлежащем посольству Сирии?
— Это ошибка, — начал было Хаддад, но Казанец сжал кулак и поднес его к носу Хаддада. Дипломат сжался от страха и заговорил совсем другим тоном: — Не бейте меня. У меня дети!
— Да ладно! У тебя еще и дети есть. — Казанец рассмеялся. — А я вот такой роскоши себе позволить не могу. Знаешь почему? Потому что мне нужно гоняться по округе и отлавливать таких негодяев, как ты. Досадно, правда?
— Что вам нужно? Я не понимаю!
— Со временем ты все поймешь, — заверил Богданов. — А сейчас ответь на мой вопрос: что ты делаешь в съемном доме за пятьдесят километров от Москвы?
— Я приехал сюда отдохнуть. — Хаддад снова сменил тактику поведения. — Правила нахождения в советской стране я не нарушал. У меня есть разрешение. Дело в том, что я астматик. Астма — серьезное заболевание и требует находиться на свежем воздухе.
— Вот оно что! Значит, ты приехал сюда укреплять здоровье. И все? Только ради этого? — Богданов не торопился, ожидая, когда Хаддад потеряет бдительность.
— Да-да, укерепять здоровье, — коверкая русские слова, повторил за Богдановым Хаддад.
— Правильно произносить «укреплять», но не суть. Тогда скажи, Хаддад, в колхозе «Путь к коммунизму» ты тоже здоровье укреплял? — в лоб спросил Богданов.
Услышав вопрос, Хаддад застыл. Испуг в его глазах перерос в ужас.
— Почему же ты молчишь? Или тебе вера не позволяет обсуждать с товарищами нюансы твоего санаторного лечения? — съязвил Богданов.
— Вы за мной следили? — едва слышно прошептал Хаддад. — Зачем?
— О да, дорогой товарищ, мы за тобой следили. И не только здесь, — признался Богданов. — На Сай-Утесе о тебе нам тоже много чего рассказали.
— Сай-Утес? — Хаддад побелел еще сильнее.
— Да. Секретный полигон, припоминаешь? Сначала там засветился, теперь в Подмосковье. Вот у нас с товарищем Казанцом к тебе вопросов и поднакопилось. А сейчас шутки в сторону. Рекомендую, настоятельно рекомендую сменить тактику и отвечать на мои вопросы как можно более правдиво и подробно. Время у меня есть, а вот терпением я не отличаюсь. Так что в твоих интересах меня не злить.
— Что вам надо? Я ничего плохого не делал, я всего лишь пешка!
— Ого, какие мы слова знаем! Пешка! Это из шахмат, или просто к слову пришлось? — на этот раз съязвил Казанец.
— Давай, Хаддад, рассказывай, зачем ездил на Сай-Утес. Мы, конечно, и без тебя все знаем, но по доброте душевной дадим тебе возможность рассказать правду. Чистосердечное признание облегчит твою вину. Или у вас в Сирии это правило не работает?
— Какое правило? — удивленно произнес Хаддад, но глаза его выдали, он явно тянул время.
— Не важно, — отмахнулся Богданов. — Отвечай на вопрос: что ты делал на Сай-Утесе?
— Я ездил туда по личным делам. В посольстве об этом знают, — выдал Хаддад.
— Как думаешь, Хаддад, почему я тебе не верю? — Богданов подался вперед, голос его стал вкрадчивым.
— Я не знаю, я говорю правду.
— Нет, Хаддад, не верю я тебе, потому что ты лжешь, — спокойно произнес Богданов. — Помнишь, я рекомендовал тебе говорить правду? Помнишь, что пообещал тебе товарищ Казанец на тот случай, если ты еще раз встанешь с места? Так вот, то, что сделаю с тобой я, если ты немедленно не начнешь говорить правду, будет гораздо страшнее того, что пообещал тебе Казанец. Поверь мне, через полчаса ты сам станешь умолять его оторвать тебе твою тупую башку! Говори, что делал на Сай-Утесе!
Последнюю фразу Богданов гаркнул прямо в лицо Хаддада. Тот отшатнулся, ударился головой о стену и застонал.
— Прекратите! Прошу вас, не бейте меня! — запричитал он. — Я все скажу! Я на самом деле всего лишь пешка, подставное лицо. Меня используют как ширму, потому что я имею дипломатический иммунитет. Я могу появляться в любом месте, разговаривать с разными людьми, и никто из представителей власти не имеет право обыскивать меня или мою машину. Иммунитет!
Богданов и Казанец переглянулись, в словах Хаддада они усмотрели рациональное зерно, но до понимания сути было еще далеко.
— Допустим, мы тебе верим. Скажи тогда, с какими людьми ты вел разговоры и на какие темы? Для чего вообще ездить на Сай-Утес, в колхоз «Путь к коммунизму», а главное, зачем следить за руководителем лаборатории секретного полигона?
— За кем? Я ни за кем не следил. — На этот раз слова Хаддада звучали искренне.
— А товарищ Минеев? Сейчас начнешь говорить, что никакого Минеева ты не знаешь и твои «Жигули» не ездили за ним по пятам целый месяц?
— О! Минеев! Я его знаю, он живет в городке со странным названием. Шеште. Нет, Пеште.
— Шетпе, — подсказал Богданов.
