- Нет, это были моя бабушка и ее неразлучный спутник Альцгеймер. Слушай, я видел двух белолицых и беловолосых ребят в черном. Один из них заявил мне, что у меня хорошая кровь, и что мне надо явиться к герру Штаубе и записаться в армию. Я их спросил, кто они, и они сказали, что они нахттотеры. Парня звали Ханс, а вот имя его подружки я не запомнил. Кажется, ее звали Ева.
- Это невероятно! – Изумление Кис, казалось, не имело границ. – Мне хочется тебе верить, но…
- Что «но»? Кто такие вообще эти самые нахттотеры?
- Рыцари Ночи. Мы очень мало о них знаем. Но их все боятся. Я, когда была маленькая, каждую ночь ждала, что они за мной придут.
- Ага, типа бабайки с мешками. Забирают непослушных детей и лепят из них пельмешки.
- Ты просто кретин! – рассердилась Кис. – Засунь свои шуточки себе…
- О, только не туда, дорогая! Я за минувшие дни нашел на это место столько приключений, что такого объемного вложения оно уже не выдержит. Давай поговорим серьезно. Тебе отец сказал, кто мы такие?
- Сказал, но я ему не верю.
- Почему?
- Папа очень доверчив, и его легко обмануть.
- Выходит, ты думаешь, что мы провокаторы, так?
- Именно это я и думаю… думала. Но сейчас я понимаю, что папа был прав. Вы какие-то необычные.
- Это хорошо или плохо?
- Я не знаю. Я… мне надо подумать. – Кис глянула на меня своими зеленовато-ореховыми глазищами и шагнула к двери. – И мне надо на работу. Но, если не хотите неприятностей для себя и для нас, лучше уходите отсюда. Спасайтесь.
- Спасаться от кого?
- Я не могу больше говорить, - Кис опустила взгляд и выскочила за дверь. Мы с Тогой переглянулись.
- Ты что-нибудь понял, брат? – спросил я.
- Ничего. Вы же по-немецки трекали. Куда теперь?
- Навестим местного коменданта. Надо поговорить о нашем зачислении в действующую армию.
- Ты что, всерьез собрался служить нацистам? – разинул рот Тога. – Это тебе эта коза сказала, что ли?
- Послушай, тебе сегодня что-нибудь особо мерзкое не снилось?
- Нет. Я, честно сказать, почти не спал.
- А мне снилось. И я очень не хочу, чтобы мой сон оказался вещим. Впрочем, я тебя за собой не тащу, оставайся здесь. Ценные указания получил только я.
- Ты думаешь, так будет правильно?
- Так будет безопаснее. – Я почесал макушку. – Давай так и сделаем. Ты ждешь меня тут, а я навещу герра Штаубе. Может, удастся разузнать что-нибудь ценное.
*****************
Комендатуру я нашел без проблем: она размещалась в единственном новом здании на Герман Геринг-платц, главной площади города. В холле меня встретил охранник-шуцман и, проверив мой пасс, забрал у меня обрез и велел идти на второй этаж. Я поднялся по лестнице и вошел в длинный коридор со множеством дверей.
- Штирлиц шел по коридору рейхсканцелярии и с тоской думал: «А какого хрена ты тут забыл, советский полковник Исаев?», - пробормотал я, разглядывая двери. Кабинет Штаубе оказался в самом конце коридора.
Штаубе встретил меня довольно дружелюбно. Это был седой сухощавый человек лет пятидесяти с узким бледным лицом и выпуклыми голубыми глазами – что называется, истинный ариец. Его форма показалась мне любопытной: на вид типичное эсэсовское обмундирование времен второй мировой, но только сшитое из тонкой кожи. А еще меня удивил вполне современный на вид музыкальный центр на столике в кабинете: из его динамиков звучал старенький фокстрот «Bei Mir bist Du schόn», причем на английском языке.
- А я о вас уже наслышан, господин Задонский, - сказал мне Штаубе с улыбкой. – Командир шуцполиции с утра был у меня с рапортом. Хорошо провели вечер?
- Я ночевал у местного учителя, - ответил я. – Очень достойный человек и, как мне показалось, преданный идеалам Рейха.
- О, у вас превосходный немецкий! – удивился Штаубе. – Где учились?
- Дома. Мой отец был в состоянии оплатить хорошего учителя.
- Похвально. Коньяку?
- Спасибо, нет. Я подумал, что мне стоит известить вас о своем появлении в Зонненштадте.
- Вы по делу? – Штаубе все-таки вытащил из стола бутылку мартеля и пузатые коньячные бокалы.
- Я писатель, - начал я сочинять, - хочу написать книгу о жизни национальных меньшинств в Рейхе. Вы же знаете, сколько американцы городят лжи на эту тему. Хотелось посмотреть жизнь аборигенов, так сказать, своими глазами.
- И ради этого вы приехали в этот проклятый свинарник? Вы удивляете меня, господин Задонский. Здесь вы не увидите ничего интересного. Я служу тут уже седьмой год и ненавижу Зонненштадт всей душой.
- Я имел в виду…э-э… немного другое. Я слышал, что в Зонненштадте формируется Славянская бригада. Мне бы хотелось вступить в нее. Пообщаться с рекрутами, узнать, почему они вступают в нашу армию, какие у них цели, идеалы…
