Мы побрели дальше по дороге, к лесу, и тут мне в голову пришла новая и очень неожиданная мысль, заставившая забыть о только что виденном печальном зрелище.
- Слушайте, а ведь эти надписи тут не просто так сделаны, - сказал я. – Кому они в лесу нужны, а? Сами апокалиты и так все их новое писание наверняка наизусть знают. Так что это не наглядная агитация, сто пудов. А чужаков они к себе не пускают, мы только сегодня видели, как они с гостями обращаются. Для кого тогда все эти цитаты?
- Форсят, сволочи, - заметил Карагод. – Показывают, что это их лес и их власть.
- Нет, не думаю, - я повернулся к Тоге. – Слышь, Мейсон, есть тема. Помнишь, мы говорили с тобой, что все это для нас как бы игра?
- Говорили, ну и что?
- Нет, ну давай допустим, что все это игра, как любая РПГ-овина. А там, в играх, то есть, встречаются такие хинты, тонкие намеки на толстые обстоятельства. Подсказочки игроку, сечешь?
- Я что-то тебя не пойму. Причем тут подсказки?
- Смотри, Старик хочет, чтобы его нашли. Типа помогли свалить от апокалитов. Можно предположить, что все эти таблоиды содержат какую-то дополнительную информацию для нас? То, что мы должны знать, чтобы хорошо просечь ситуацию.
- Так цитаты на щитах не Старик писал.
- А почему надписи на немецком? Зачем в русском лесу оставлять надписи, стилизованные под язык Библии, сделанные на чужом языке, да еще готикой? Для ягеров сделаны? Для ягеров бы просто написали: «Стоять! Будем стрелять!» Или для упырей-коптильщиков? Копай глубже, брат. Надпись делается для тех, кто ее может прочесть. Мы можем. Это Старик подсуетился, я уверен. Надписи – его идея, а кто писал, вопрос десятый. Он ждет гостей, нас то есть. И в надписях для этих ожидаемых гостей кое-что скрыто. Кое-какая существенная инфа. Например, что нам следует знать об учении Ахозии. Или же как пройти к городку сектантов, чтобы не нарваться на минное поле или на засаду. Дороги ведь мы не знаем, верно? А он позаботился, чтобы мы по лесу попусту не шлындали и время не теряли. Заметил, что таблоид на развилке на правую ветку дороги показывал?
- Леха, - Тога посмотрел на меня с состраданием, - по-моему, ты переутомился.
- О чем вы говорите? – спросила Кис.
- Нет, и смысл этих фраз, - продолжал я, не ответив девушке, - вроде хрень многомудрая, а кое-что есть. Особенно на втором щите: «Открою путь человеку не от мира сего». Так мы с тобой не от мира сего, Тога.
- А кто у нас Ангел спасающий? Ты или я?
- Не знаю. Но встретим этого Старика, надо будет с ним перетолковать серьезно. Что-то во всем этом есть.
- Курим и идем дальше, - сказал Карагод. – Скоро солнце сядет.
- Солнце сядет? – Я посмотрел на проводника. – А разве в этом мире оно еще встает по утрам?
- Шутишь, друг, а мне не до шуток, - бросил Карагод и зашагал по дороге.
- Мне тоже, - сказал я, последовав за ним.
Глава двенадцатая:
