Я помню войну. Видел смерть совсем рядом. А в Сороковке я столкнулся с ужасом, который не имеет ни названия, ни смысла. В этом городе на этих самых плутониевых заводах, где ковался щит от коварного агрессора, произошло нечто гораздо более значимое и катастрофичное. Человек потерял контроль над природой. Или, говоря иначе, природа вышла из повиновения. Тот, кто будет читать эти строки, может считать меня безумным. Пусть. Возможно, я сам испугался своего безумия. Дай-то Бог, чтобы это было просто безумием... Мое безумие меняло формы и смысл, словно кто-то или что-то пыталось достучаться до моего рассудка...
Я не берусь сказать, с какого времени этот, созданный человеком, или скорее всего не созданный, а освобожденный волей человеческого разума монстр сам стал вмешиваться в игру. Когда человеческий разум не ведает, что творит, - наступает хаос. Хаос в целях, хаос в понимании, хаос во взаимозависимостях вещей..."
В голову Сан Саныча полезли одна за другой мысли, до странности связанные с тем, что написано в тетради. Ему даже показалось, что если допустить, что голова - это компьютер, то кто-то, нахально подсоединившись, начал самовольно перекачивать в голову Сан Саныча информацию.
"Добро и Зло. Где что? Где граница? Ради жизни на Земле тысячи и тысячи людей куют смертоносное оружие. Оружие, способное стирать с лика Земли целые страны и народы в одночасье. Куют оружие, чтобы потом вложить его в руки самодержавному тирану, кровавому диктатору, который, на горе себе и всем, и сам не ведает, что творит. Миллионы и миллионы людей считают, что атомная бомба в руках России - благо, гарантия стабильности в мире и невозможности атомной войны. С другой стороны, миллионы и миллионы людей считают это все злом, гарантией скорой смерти и уничтожения планеты как таковой. Все перепуталось, переплелось во всех сферах. То, что является добром для одних, оказывается злом для других. Добро и Зло. Возмездие и Справедливость. Нет Согласия, нет Гармонии, полный Хаос. И результат - Природа вышла из повиновения. Человек стал игрушкой в ее руках.
С детских лет нам доказывают, что Человек - царь Вселенной. С детских лет нас убеждают, что Человек способен покорить природу, может заставить повиноваться окружающий мир, может постигать его законы. О мой Бог, какая нелепость, какая самоуверенность в жалком "комочке перьев", зовущемся человеком. Радиус ядра Земли - тысяча километров. Две тысячи километров мантия. Тридцать километров - земная кора. На самой поверхности земной коры, освоив жалкий слой в сотню метров, сидит плесень и рассуждает. Это ты, Человек. Ты, выпустивший ядерного джинна на свободу и смеющий верить, что джинн подвластен тебе. Святая наивность. Природа не терпит покорения, не терпит насилия и ставит свои препоны, вывешивает свои предупреждающие знаки, и горе тому, трижды горе тому, кто не способен этого увидеть и понять. Джинн играет с людьми, как кот с мышами, а люди искренне недоумевают, что же, что же такое происходит, что творится вокруг? Чем вызвано беспрецедентное распухание урана? С чего это вдруг произошла обширнейшая коррозия, ставшая причиной зависания блоков, затрудняющая их нормальную выгрузку и препятствующая свободному проходу охлаждающей воды? Что могло привести к спеканию урана с графитом, давшему в результате твердейший карбид урана, с трудом поддающийся механической высверловке? Чем вызвано замачивание графитовой кладки, вызвавшее снижение реактивности и возникновение объемных перекосов мощности? И, наконец, почему это все чаще и чаще реактор выходит из-под контроля, ведет себя непредсказуемо, неправильно, опасно, смертельно опасно?"
Золотая колесница бороздила небо весь день, сопровождая людей, машины, поезда, поэтому к вечеру лик Бога Солнца приобрел красный оттенок усталости. Лучи стали короче и уже не жгли полуденным жаром, а несли приятное, ненавязчивое тепло. Сан Саныч смотрел на закат, на город, в котором живут умные, добрые люди, близкие его сердцу люди города на пороховой бочке. Перед его глазами огненными закатными буквами стояли строки дневника, прочитанные за полчаса до этого дежурного родственного визита:
"Фантом рос и набирал силу. "Бред" усиливался. Число аварий множилось. Людям приходилось лезть в немыслимые поля, составлявшие три тысячи микрорентген в секунду. А в аварийное время они производили демонтаж систем в полях до миллиона микрорентген в секунду. "Людей у нас хватит..."
Одно из заводских зданий сровняли с землей. Там произошло превышение предельно допустимой нормы по аэрозолям плутония аж в сто тысяч раз. Определили это не сразу, поэтому оказалось актуальным следующее интервью на городском кладбище: "Вот здесь лежит моя первая бригада... Вот здесь похоронена моя вторая бригада... Вон там, у березки, - третья... А вот здесь четыре исполняющих обязанности директора, а вот и сам первый директор..."
