Как утверждалось, Сороковка, не существующий на картах город, на американских военных схемах был помечен крестиком как один из первых объектов ядерного удара. Не реже двух раз в год сирены воздушной тревоги взвывали над улицами, домами, площадями с громкостью, рассчитанной на поднятие с постели спящего глухого. От этого истошного, истеричного, срывающегося на визг звука стаями взмывали в небо воробьи и голуби, осоловело метались перетрусившие собаки и кошки. Диктор замогильным голосом вещал из радиоприемников и эхом гремел на улицах: "Воздушная тревога, воздушная тревога, все в укрытие, все в укрытие." Сан Саныч помнил, как без шума и паники они парами выходили из садика, прощались с ласковым солнышком и спускались в черный холодный полумрак бомбоубежища. Самый яркий контраст детства: между светом и тьмой, жизнью в бомбоубежище и возможной смертью под открытым небом. Бедные повара перекладывали недоваренную кашу в бидоны и фляги и спускались следом. Ставить в известность, что тревога учебная, вышестоящие считали необязательным. Пусть население находится в постоянном напряжении, пусть почувствуют себя под вражеским колпаком. Наглухо задраивались тяжелые металлические двери, завывали моторы - убежище переходило на автономное снабжение воздухом, проходящим через множественные фильтры. Сан Саныч запомнил в школьные годы, как глотала таблетки, борясь с перепадом давления, историчка-фронтовичка и сосала корвалол географичка.
- А если бомба попадет на нашу крышу, она выдержит?
- Не выдержит...
- А если упадет рядом? Мы пойдем смотреть?
- Не пойдем... Если упадет рядом, мы не выйдем отсюда до особого распоряжения.
- Даже через три часа?
- Даже через день, неделю или месяц.
- Что же мы будем кушать?
- Не волнуйся, в городе запасов еды на два года.
- А если нас засыплет землей?
- Откопают.
- Как же они узнают, что мы здесь?
- Помолчи немного. Когда ты говоришь - сжигается кислород. Нам скоро нечем будет дышать...
Все это с трехлетнего возраста дети воспринимали как вполне естественное и нормальное. Маленький человек верит всему, поэтому и место Всевышнего в нашем сознании, благодаря чуткому руководству, было засижено добрым, лысым, картавящим дедушкой с бородкой клинышком...
- За кого вы будете голосовать на выборах призидента? спросил Дон.
Как ни странно, этот вопрос довольно сильно интересует американцев. Более того, они ЗНАЮТ, за кого мы ДОЛЖНЫ голосовать.
- Понимаешь ли, Дон, - сказал Сан Саныч, - по мне что коммунисты, что демократы - все едино. Вот только бы фашистов не хотелось. Россия - это такой огромный корабль со сломанным рулем, который несет мутное, глубинное течение. От того, кто будет у штурвала, конечно, что-то зависит, но не сильно... Если бы в 1917 году не было Ленина, ход истории не сильно бы изменился. Место вождя занял бы Зиновьев или Троцкий. Сталин, наконец.
- Бухарин, - добавил Дон.
- Бухарин, - согласился Сан Саныч. - Это Россия... Плывет по течению, куда кривая выведет, и не особенно важно, кто у руля...
Выходя из ресторана, Дон начал рассказывать, как много лет назад при строительстве городской магистрали они, как Дон Кихоты, отстояли этот пятачок земли.
- Здесь находится историческая реликвия, - сказал Дон.
Пройдя мимо плетня из колючих стеблей молочая, они остановились у полированного камня с выгравированной надписью. В Америке любят колючие изгороди. Например, загородка из живых кактусов. Это будет покруче, чем из кустов шиповника.
- Давным-давно, когда город еще только-только зародился, на этом самом месте было совершено преступление. Трагедия любви. Это площадка оставлена здесь как памятник.
Сан Саныч с Артемом превратились в слух, надеясь услышать что-то аналогичное печальной повести о Ромео и Джульетте.
- Во времена первых поселенцев, - рассказывал Дон, - одна замужняя леди завела себе любовника-мексиканца. Однако муж этой леди нанял людей, которые подстерегли идущего на свидание мексиканца и на этом самом месте его убили.
Тщетно Сан Саныч с Артемом ждали продолжения истории - она кончилась.
- Сколько здесь живу, не устану поражаться американцам, сказал по-русски Артем. - В Европе бы потребовали, чтобы вдобавок к этому муж собственноручно убил и жену, или, наконец, она отравилась сама, и несчастных любовников стенающие граждане похоронили бы вместе. Либо чтобы в могиле оказались все трое: и обманутый муж, и любовники. А тут - наемные убийцы разобрались с мексиканцем, а муж с женой после этого жили долго и счастливо...
- Да, какой-то нелепый конец, - согласился Сан Саныч. - А памятник кому? Мексиканцу? Который был так безрассуден, что предпочитал ночевать в чужой кровати?
- Или мужу, который сберег честь жены?
- Итак, что об этом говорят века? - спросил Артем у Дона.
Дон продолжил:
- На это место родственники тех, кто служит в Югославии или в других горячих точках планеты, приносят и зажигают свечи. Существует поверье: пока горит свеча - солдат неуязвим.
