– И как это поможет мне? – уточняю осторожно, чувствуя, как сердце замирает от нехороших предчувствий. Хочется сбежать из-за стола, от этого неприятного человека, и вообще из своей жизни, покатившейся под откос на космической скорости. Почему нет заклинания, позволяющего отматывать время назад?
– Дорогая… – Папа мнется, а значит, то, что он хочет озвучить, мне не понравится. – У герцога дипломатический статус.
– И что? Я уже это поняла и спросила, как его дипломатический статус поможет мне.
– Он распространяется и на мою супругу, – отвечает герцог, изучая меня откровенно оценивающе. – Дипломатическая неприкосновенность. Если ты станешь моей женой, то через три дня мы уедем отсюда и никто не посмеет тебя задержать.
Сердце пропускает удар, а глоток вина, который я только что сделала, едва не идет носом. Такого позора мне бы не простили. Поэтому я сдерживаюсь, но все равно издаю странный кашляющий звук, а из глаз брызгают слезы. Отнюдь не от переизбытка эмоций, чисто физиологическая реакция.
Мама смотрит то ли с осуждением, то ли сочувствием. Я не настроена сейчас изучать ее реакции. Мне бы в своих разобраться.
– Дочка, свадебная церемония будет самой простой и скромной, – осторожно говорит она, не отпуская из прохладных пальцев мою стремительно теплеющую ладонь. – Завтра в полдень. Если этот следователь узнает, он попытается помешать, а как только ты станешь женой дипломата, он не сможет тебя задержать, не имея железных доказательств.
– Мама, меня нашли рядом с трупом, – хрипло отвечаю я. Горло все еще дерет от вина, которое попало не туда, куда должно было. – Какие еще доказательства нужны?
– И что? – вместо мамы говорит папа. Его голос слишком резкий, обычно со мной он говорит мягче. – Это ничего не доказывает. Есть только его предположения. Свадьба – хорошая идея.
– А подумать мне можно?
– Понимаешь… – Папа мрачнеет. – Думать тут не о чем. Это единственное решение в данной ситуации. Ну, если ты, конечно, не хочешь вместо особняка в Нагдаде получить на пять лет тюремную камеру и блокировку магических способностей – на двадцать. Завтра в двенадцать будь готова. Я надеюсь на твое благоразумие.
– Конечно, – отвечаю я с каменным лицом. – Как и всегда.
Внутри бушуют эмоции. Я стараюсь не смотреть на своего жениха. К горлу подкатывает тошнота. Нет, я совершенно точно не хочу становиться женой престарелого садиста. То, что герцог не совсем нормален, написано у него на лице. Ну и слухи… Странно, что они не дошли до родителей. Впрочем, Алексис осторожен. Ну, или так я хочу думать. Не хочу стать зависимой. И уезжать никуда не хочу. А в тюрьму? И в тюрьму тоже. Мне жизненно необходимо остаться одной и подумать. Только времени очень уж мало.
Беру себя в руки и спокойно заканчиваю обед, со всеми вежливо прощаюсь до завтра. Отказываюсь от прогулки с женихом под предлогом сборов и сбегаю к себе. В голове начинает вырисовываться план. Я не дура и не пойду на открытый бунт.
Родители мне его не простят, последствия могут быть самые неприятные, бежать… не вариант. Я не умею жить без дорогих платформ, денег и роскоши, а значит, нужно придумать что-то более тонкое… игру, в которой я расставлю фигуры на шахматной доске.
Мне нужно лишь определиться, готова ли я нести ответственность, если все же парня убила я? Да, причин не было, но я не помню ничего о том вечере. Если я сейчас начну свою игру, могу потерять все. Решение родителей позволит сохранить то, к чему я привыкла. А нелюбимый мужик рядом… Я же всегда знала, что, вероятнее всего, в моей жизни будет именно так. Хотя бы потому что я не способна на сильные чувства. Только думала, что договорной взаимовыгодный брак ждет меня не сейчас, а когда-нибудь позже…
Я поднимаюсь и выбегаю из комнаты, пока во мне остались крупицы решимости.
– Ты куда? – обеспокоенно кричит мама. Она хорошо меня знает и поэтому ждет подвоха. Не зря. Но ей об этом знать не стоит.
– Прогуляться! – рвано отвечаю я, надеясь, что более детальных вопросов не последует.
– Клэр… не смей делать глупости, – осторожно предупреждает она, словно опасается взрыва.
Но я держу себя в руках.
– Какие глупости, мама? – Я замираю в дверях. Ты считаешь, я способна сбежать из дома в платье за штуку кристаллов и на шпильках? Не говори ерунду. Бежать мне некуда. Мне нужно просто проветрить голову. В одиночестве. Все же сегодня последний день моей свободной жизни. Имею я право отпраздновать это дело? Одна, раз девичник мне не положен.
– Клэр, я прошу тебя, успокойся. – Мама выдыхает и делает шаг навстречу. – Ты виновата сама. Это единственное решение, которое нашел отец.
– Я понимаю, но не надо за мной следить, будто я преступница.
– Но ты преступница, Клэр… – тихо отвечает мне мама.
Я качаю головой. Самое отвратительное в этой ситуации, что нет ни одного человека, который бы считал, что убийца кто-то другой. Даже я сама испытываю легкие сомнения. А возможно, просто создаю себе иллюзию. Не хочу верить, что лишила кого-то жизни. И ладно бы сделала это осознанно. Я ведь даже не помню, за что. От этого на душе особенно гадко.
