Дело поступило в отдел вместе с пояснительной запиской, полковнику Марфину не пришлось перетряхивать папки с материалами, выстраивая эпизоды в хронологическом порядке.
– Вы хоть понимаете, что это все значит?.. – Марфин обвел взглядом подчиненных.
А в кабинете он собрал всех – и следователей, и оперативников.
– Шесть лет, семь эпизодов, восемь покушений, семь трупов. Серийное убийство! Дело чрезвычайной сложности! Военная прокуратура, Следственный комитет – шесть лет, и никаких подвижек!.. Вся надежда на нас! – Марфин выразительно глянул на Бурмистрову.
Или большие надежды на нее возлагал, или давал понять, благодаря кому им достался столь сладкий, хотя и твердый, как камень, пирог.
– Я уже сказал, дело чрезвычайной важности, с наскока его не взять! А то привыкли, раз-два – и готово! – Марфин скосил взгляд на Рема. – У нас так дела не делаются! В нашем случае требуется тщательная проработка фактов, детальный анализ действий преступника, необходимо будет составить его психологический портрет, выявить и рассмотреть под лупой психологического анализа мотивы, побудившие его взяться за оружие… В общем, работа предстоит серьезная. Состав группы я уточню, а возглавит группу…
Марфин сделал паузу, Рем заметил, как Бурмистрова расправила плечи. Но, видимо, начальник изначально не верил в успех безнадежного дела, поэтому старшим назначил майора Иванисова. Ольга нахмурилась, не зная, радоваться или огорчаться. И на всякий случай глянула на Рема, как будто он мог подсказать, можно ли вытащить эту репу. С наскока, на шармачка. Рем считал, что вряд ли. Ну, если только не случится чудо. Дед тянул, бабка, внучка, Жучка, кошка… Возможно, отдел Марфина окажется той самой сказочной мышкой.
– Лейтенант Бурмистрова заместитель, – проговорил Марфин, размышляя на ходу. – Оперативное обеспечение капитан Бабков…
Марфин вонзил взгляд в Салицына, как будто собирался включить его в группу. Но при этом скользнул взглядом по Рему, как будто хотел увидеть его поднятую руку. Но лейтенант Титов с отсутствующим видом смотрел куда-то в окно. Мысленно он уже прощался с мажор-отделом. Капитан Завьялов не дурак, он не откажется здесь работать, тот же Холодцов не пожалел, на повышение в главк ушел. А Бурмистрова? Молодая, интересная, незамужняя, а главное, чья дочь. Бабков, похоже, положил на нее глаз.
– Титов, ау, ты где? – Марфин не упустил момент зацепить Рема.
– Здесь.
– Не вижу!.. Салицын, поступаешь в распоряжение майора Иванисова.
– Так точно! – как-то не очень обрадовался старлей.
– А Титов поступает в распоряжение…
Марфин усиленно смотрел на Салицина, как будто его собирался назначить старшим оперативной группы.
– Титов поступает в распоряжение Бабкова… Итак, Иванисов, Бурмистрова, Бабков, Салицын и Титов. Работать начинаете вчера! Иванисов, доклад по существу каждые два часа!
– Так уже рабочий день закончился! – Салицин с кислым видом глянул на свой «Ролекс».
Ромашов тихонько толкнул его в плечо. Действительно, чего возникать, когда ничего страшного не произошло? Сейчас Иванисов соберет группу, поставит задачи, доложит Марфину, на этом все и закончится.
Группу Иванисов собрал в кабинете, который с недавних пор занимала Бурмистрова.
– Начнем? – скорее в шутку, чем всерьез спросил майор, хлопнув ладонью по пирамиде из папок.
– А кто у нас бумажный червь? – усмехнулся Бабков, давая понять, что нет желания зарываться в эти дебри из папок.
Тем более что суть уже прояснили.
– Ну да, волка ноги кормят, – сказала Бурмистрова, смерив опера кислым взглядом.
– Волк быстрый, жаль, сомневаешься.
– Ну давай, вой! На луну… Вышел месяц из тумана…
– Вынул ножик… В смысле молоток… Сначала молоток, потом трофейные стволы. Нарезы под глушителем сам делал, а дело это непростое, – вслух размышлял Бабков. – Если станка нет…
– Значит, был станок, – подхватил Иванисов.
– Или в гараже, или на производстве…
– Может, преступник работал на оружейном заводе… – нехотя включился в разговор Салицин. – Или даже работает.
– На оружейных заводах делают внутреннюю резьбу, но не внешнюю. Внешнюю на любом фрезерном станке можно сделать, – сказал Бобков. – На любом заводе. Или в домашней мастерской.
– На кустарном станке, – предположил Иванисов. – Кустарный станок, кустарная нарезка, кустарный глушитель.
– И убийца – кустарь-одиночка, – кивнул Салицын и ухарски глянул на Рема. – Титов, чего молчишь? Голова не варит?
– Утро вечера мудреней.
Рем ничуть не сомневался, что следствие уже отрабатывало след преступника, вплоть до сложной технической экспертизы. И станок искали, каким делались нарезы. Вряд ли на этой поляне остались белые пятна, хотя кто его знает.
– Товарищ майор, заметьте, не я это сказал! – развеселился мажор.
– Мы имеем дело с самым настоящим маньяком! – вдруг сказала Бурмистрова и сжала руку в кулак, будто собиралась ударить по столу.
– Титов – маньяк?! – засмеялся Салицын.
– Леня, может, хватит? – поморщилась девушка. – Дело серьезное, семь убийств, серийный убийца. Зацикленный на оружии. Отбирает пистолет у предыдущей жертвы, чтобы застрелить следующую.
