У женщины, которую я люблю, есть грязный секрет, и она заплатит за него сполна.ДжаксЯ стою в тени клуба, наблюдая, как моя игрушка для удовольствия трясёт своими прелестями перед ублюдками, которые пускают слюни у её клетки.Она солгала мне. Она предала меня. Я не единственный для неё, и за это я накажу её так жёстко, что ей будет нечем дышать. Начну с того, что заставлю её кончить прямо на глазах у всех этих подонков.А потом оторву им головы за то, что осмелились положить свои грязные взгляды на мою женщину.Потому что она моя. Нравится ей это или нет.Адалиа Росс принадлежит мне.Я заберу её всеми извращёнными способами, которые только придут в голову: в клетке и за её пределами, согнув над капотом моей машины или прижав её лицо к стене в грязном переулке, с аудиторией или без.Но старый враг узнал о моём слабом месте и собирается использовать её против меня. Единственный способ спасти её — выиграть три нелегальных боя на подпольной арене. Для этого мне придётся снова надеть шипованную кожаную маску Спартанца — смертоносного зверя, которым я был до того, как стал миллиардером Джаксом Воном.Победа — значит защитить Адалию.Проигрыш — даже не обсуждается.Но есть те, кто готов сделать всё, чтобы я не вышел оттуда живым. Это риск, моя жизнь поставлена на карту, и я готов поставить всё на кон — из-за своей одержимости Адалией.А пока я возьму её, как захочу. Сломаю её волю. Заберу её полностью. Заставлю жить и дышать для меня, даже если ради этого придётся сделать то, что она никогда мне не простит.
Это НЕ невинная романтика. Помните, что это исключительно художественное произведение, созданное для вашего удовольствия. Автор НЕ одобряет все ситуации и действия, происходящие между персонажами. Это взрослый темный роман, который не подходит для лиц младше 18 лет.
Сегодня или никогда.
Я собираюсь дать этому ублюдку Снейку его «Королеву ночи» и окончательно оставить жизнь танцовщицы в клетке позади. Проблема в том, что теперь, как невеста Джакса Вона, я постоянно под надзором охраны, и избавиться от них — настоящий геморрой. Именно поэтому я решила сделать это сегодня, хотя Снейк дал мне три недели. Я уже настолько ограничена, что скоро мне понадобится операция уровня «миссия невыполнима», а с каждым днем шансов провернуть это все меньше. Так что сегодня вечером мы с Мией должны все провернуть.
Я стою у окна нашей квартиры на Верхнем Вест-Сайде, грызу ногти и жду, когда Миа выйдет из черной тачки через дорогу. Джакс согласился пока давать мне ночи для «передышки», но только до свадьбы. И, естественно, под присмотром охраны — теперь, когда новости о наших отношениях разлетелись по СМИ и элитам Манхэттена, по-другому никак. Я больше не просто девчонка, с которой он трахается, а та самая Избранная.
Сигнала все нет. Похоже, у Мии проблемы с тем, чтобы отвлечь Никко от квартиры. Я нервно стучу ногой по полу, в голове прокручиваются десятки сценариев, как все может пойти наперекосяк. Грызу ногти так яростно, что чувствую вкус крови. Черт возьми!
Я закидываю рюкзак на плечо, уже готовая постучаться к миссис Гилмор и попросить у нее парик, который она всегда надевает, когда собирает своих подружек на книжный клуб, как вдруг вижу, что Миа выходит из машины, с силой захлопнув дверь. Она обходит ее, и в буквальном смысле бросается под колеса приближающейся тачки.
Я ору во весь голос, бью ладонями по стеклу, но водитель в последний момент жмет на тормоза, и бампер останавливается в каких-то сантиметрах от коленей моей лучшей подруги. Она на секунду ловит мой взгляд через окно, а потом швыряет себя на землю.
Кровь отхлынула от головы, глаза вытаращены, лицо практически прилипло к стеклу, но я понимаю, что она делает. Никко и вся наша охрана выпрыгивают из машины и мчатся к ней на помощь. Водитель — какой-то перепуганный ботаник с взъерошенными кудрями и толстыми очками — выбирается из своей тачки с таким выражением ужаса, будто сейчас сознание потеряет.
Мне почти жаль его, ведь эта ситуация будет преследовать его еще долго, но у меня нет времени на жалость. Или на желание убить Мию за то, что она чуть не угробила себя. Если она пошла на такой трюк, значит, все было совсем плохо. У нее просто не осталось другого выхода.
А это значит, что я должна использовать каждую секунду на максимум. Хватаю рюкзак, закидываю его на плечо и прыгаю через две ступеньки сразу. На ходу поправляю черную бейсболку на голове — она мне чертовски велика, но только так удалось запихнуть под нее всю шевелюру. Вокруг «аварии» уже собралась толпа, создавая мне идеальное прикрытие, чтобы шмыгнуть за угол и исчезнуть, не привлекая внимания.
Шагаю быстро, почти бегу, и по пути меня накрывает волна стыда, когда я спускаюсь в продуваемое насквозь метро. Сжимаю зубы, пытаясь собраться и напоминая себе, что это неизбежное зло. Если я этого не сделаю, Снейк разнесет всю мою жизнь к черту. Он расскажет Джаксу. А я, черт возьми, не могу его потерять.
Глупо отрицать, что я по уши влюблена в Джакса Вона. Да, он такой же мудак, как Снейк, только с другим подходом. Между ними двумя я застряла, как между двух острых камней, которые делают мне больно по-разному. Но я все равно рухнула в эту яму по уши. Наверное, я слишком долго крутилась в этом темном, прогнившем дне Нью-Йорка, чтобы меня привлекало что-то другое. Чтобы я вообще хотела ту уютную, спокойную любовь, которая сделала бы мою душу умиротворенной.
Двери с шипением открываются, когда я наконец добираюсь до нужной станции, и толпа людей вываливается из вагона. Фигура в капюшоне задевает мое плечо, ее лицо на секунду поднимается. Меня накрывает вспышка узнавания, но пока я выхожу и оборачиваюсь, чтобы посмотреть еще раз, она уже исчезает. Сквозь запотевшее окно я еще различаю ее капюшон, но поезд трогается, и фигура растворяется в толпе. Смутное чувство, что я ее знаю, цепляется за меня, но капюшон скрыл большую часть лица, так что вспомнить, кто это, я не могу.
Я продолжаю думать о ней, пока иду по улице к клубу, который был моим секретом последние пять лет. Чем ближе я подхожу к красной неоновой вывеске, выкрученной в название клуба и фигуру женщины, танцующей у шеста, тем сильнее меня пробивает пот. Желудок скручивается в узлы, пока я прохожу мимо длинной очереди мужиков, уже пихающих друг друга локтями, и здоровенных вышибал, и сворачиваю в темный переулок к черному входу. Чем дальше я от главного входа, тем тише становится музыка, едва доносясь, пока я стучу по металлической двери.
