Командир покачал головой:
– В Центре в последнее время творятся очень странные дела. Одна бабушка на скамейке у подъезда намекнула, что в область будут стягиваться большие силы. Планируется открыть тут свою школу военной разведки. Такой, чтобы чертям в аду тошно было. СМЕРШ, как ты понимаешь, скоро будет не нужен.
– Так ведь шпионы будут все равно же. И всегда.
Командир устало улыбнулся:
– Будут. Но будь готов к тому, что однажды нам намекнут, что мы больше не нужны. Устарели, как оружие.
– Неужели тогда распустят?
– Нет, вряд ли. Скорее мы станем спящими агентами. Кое-кто уже успешно в том натренировался. Сидит, бумажки перекладывает и знай греет себе уши во внутреннем дворе. Ладно, это я от недосыпа и долгой дороги философствую. Я – спать.
Семен кивнул. В квартире была кровать и вполне себе удобный диван. Так что можно было разместиться с комфортом. Кошка почему-то сразу отметила командира и теперь сидела у него на коленях и позволяла себя гладить. Ей досталось желе от тушенки и каша.
Но в отличие от командира, который заснул быстро, сон все еще не шел к Семену. Как-то он разучился спать.
В голове было слишком много мыслей, и Семен решил опять выйти на крышу, что-то тянуло его туда как магнитом. Но стоило мужчине выскользнуть в окно, подтянуться и привычным маршрутом добраться до той самой скамейки трубочиста, как Семен понял: на крыше он не один. Движение было еле заметным, он угадал его скорее на уровне интуиции и увернулся. Надо же, второй ночной контакт за этот вечер. Но это уже был совсем другой человек. Лица было не разглядеть, только очень сильный знакомый запах керосина. Видимо, им была пропитана одежда противника. Он атаковал быстро, работал не грубо, скорее прощупывал, что за боец перед ним. В контактном бою Семен был в самом деле хорошим бойцом. Юркий и легкий за счет высокого роста, он легко увертывался, не давая попасть по себе, но все же поймал одно попадание заточенного лезвия в намотанный на руку шарф, но именно это помогло ему обезоружить противника. Семен сделал рывок на себя, лишая соперника равновесия, перекатился ему под ноги, надеясь сбить, но тот отпрыгнул назад, а потом неожиданно пропал. Просто перепрыгнул на крышу соседнего дома – они стояли почти вплотную.
Полковник не стал продолжать погоню.
Ведь то, что его нашли и пытались если не убить, то напугать, значило, что они с командиром на верном пути. И враг об этом либо знает, либо пытается узнать. Все зависит от того, кто он. Будет ли он прощупывать, или долго кружить вокруг них, или же постарается уложить быстро и грубо. Например, подложив взрывчатку. Но осмотрев оружие противника, Семен подумал, что нет. Этот, скорее всего, будет долго кружить. Сужая круг раз за разом, он будет искать способ загнать их в ловушку.
Это можно было понять по стилету. Тонкому лезвию, которое удобно спрятать в рукаве.
Стилет ‒ излюбленное оружие фашистов. Но не мелких исполнителей. Те обычно обходились простыми ножами или теми же пуке, финскими ножами, которыми обычно пользовались наши рядовые штурмовики. Семен положил стилет перед собой на стол и внимательно осмотрел. Где-то он уже видел такой. Подобные стилеты крепились под наручи. Тонкое лезвие можно было вытащить из рукава легким движением запястья. Полковник посмотрел в окно и прислушался к ровному дыханию командира. Он поймал себя на том, что улыбается. Он скучал по тому, что только что произошло на крыше. Да, разгадывать загадки, сидя в кабинете или гуляя по городу, было интересно. Закопаться в бумагах, распутать следы, найти скрытые подсказки. Это было интересно. Но столкнуться в прямом бою, найти, победить, посмотреть в глаза врагу. Вот это уже было другое чувство. Сколько раз Серабиненко ловил себя на том, что пытался найти в себе крупицы милосердия к врагу. К шпиону, который говорил с ним, возможно, на одном языке. И, может быть, даже родился где-то рядом и, может быть, даже в том же первом роддоме на Арбате. Но… он враг. Шпион. Он предал свою страну.
Гораздо проще взять в руки оружие и пойти вперед, не оставляя врага за спиной. Семен еще раз прокрутил в голове ночную встречу. На нападавшем была очень странная одежда. Какой-то цельный костюм из непонятного материала. Он частично гасил удары, и было сложно за него зацепиться.
…Командир ушел утром, еще до того, как Семен проснулся. Ушел по-кошачьи тихо, умудрившись оставить завтрак на столе – омлет из яичного порошка и чуть поджаренный хлеб из грубой муки. И кофе. Свежесваренный кофе, прикрытый блюдцем в ковшике. Семен не разбудил его и не доложил о ночной драке. Это было нарушением всего – всех правил и являлось ошибкой Серабиненко. Но почему-то ему было жалко будить командира, подумал, что пусть лучше выспится.
«Идиот», – отругал сам себя Семен. Ведь ночное столкновение, ко всему прочему, означало, что квартира скомпрометирована. И рисковал он не только собой, но и Рагланом. Непростительная ошибка.
