– Да все мы так. Привыкли на войне, что одна шинель на все случаи. – Ян махнул рукой и побежал к машине.
Еще одним преимуществом его нового жилья был черный вход. Дверь с кухни выходила к парковому ручью. И если пойти по нему вверх, то можно было оказаться у дома Тамары, минуя улицу, и точно так же можно было вернуться обратно. Семен очень хорошо видел в темноте, а сегодня Тамара обещала рассказать ему, что она узнала, так что он решил забрать ее с работы и проводить до дома. Тамара была удивительным помощником. У нее оказался настоящий талант к химии. Она работала почти сутками, а когда узнала про взрыв, то, кажется, начала что-то подозревать. Она замкнулась в себе и молча встречала Семена, лишь кивая в знак приветствия. Злилась на него, не без причины, считала, что он слишком рискует собой. Даже пару раз обмолвилась, что не хочет снова ждать. Как ждала мужа.
По тому разговору Семен понял, что Тома подозревала, что ее муж мертв. Оно и к лучшему, пусть лучше считает его мертвым, чем узнает правду. После окончания дела, если нужно будет, он выправит Тамаре другие документы, чтобы ее фамилия нигде не всплывала. А если она что-то спросит, то скажет, что в целях безопасности. Наплетет что-нибудь.
Тамара вышла Семену навстречу, когда он подошел к моргу.
– Я чем-то расстроил тебя? – спросил он, заметив, что она снова сурово сжала губы, увидев его.
– Например, тем, что чуть не погиб? Пусть и от случайного взрыва? – Тамара раздраженно пожала плечами. – Я тут видела кого-то на крыше. Сразу про тебя почему-то подумала.
– А что ты делала на крыше?
– Да я часто туда выхожу. Смотреть на звезды, – ответила женщина. – Ночью на крыше я чувствую себя свободной. А стены иногда давят. Сам понимаешь, компания у меня на работе не самая веселая, вот я и стала перед сном выходить на балкончик. У нас там есть такой ничейный балкон на крыше. Очень удобно. Кстати, очень многие так поступают. Я часто вижу огоньки на соседних крышах.
– Огоньки? Самокрутки?
– Да. Люди выходят покурить, посмотреть на звезды. Комендантский час, а хочется немного побыть… свободным человеком.
– Давай у нас сегодня будет свободный вечер? Вообще от всех дел? Все, что нужно, расскажешь завтра, а сегодня пара часов полностью наши? – Семен изо всех сил постарался произнести это самым беззаботным тоном, на какой был способен.
Тамара улыбнулась:
– И ты это сможешь? Нет уж. Я не хочу отвлекать тебя от важных мыслей. К нам в прозекторскую приставили уборщицу. Польку. И когда она убиралась, я увидела ее пальцы. Они начинают темнеть. Если я права и болезнь скоротечна, то в ближайшие дни ей станет хуже, и они начнут чернеть. Так что завтра жду тебя в прозекторской на томное свидание. Понаблюдаешь заодно за ней. Я не стала ее ни о чем расспрашивать, чтобы не спугнуть, все равно ты задашь все нужные вопросы, и к тому же ты говоришь по-польски. А я нет.
– А как вы общаетесь?
– Через Афанасия. Он неплохо понимает.
Тамара улыбнулась, заметив, как задумался ее провожатый.
– Я же вижу, что тебе сейчас не до меня, спасибо, что проводил, ты иди лучше. Тебе отдохнуть надо. Обустроиться. Да и просто побыть одному. Завтра жду тебя у себя. Магда приходит вечером. Про переезд давай тоже поговорим потом. Не хочу решать все вот так, впопыхах.
Семен кивнул и в знак благодарности сжал ее ладонь. Удивительная женщина. Когда Тамара скрылась в подъезде, Семен привычно подождал, когда у нее в квартире загорится свет, и… не ушел. Что-то не пускало. Он решил подождать. Просто стоял курил. В конце концов, имел полное право быть на улице столько, сколько нужно. У него были на это все необходимые разрешения. Обошел дом. И стал смотреть на крыши и понял, что, в самом деле, люди приходили домой и, кто не падал сразу спать, выходили на крыши. Все-таки удивительный народ были эти немцы. Прусаки. Даже на крышах у них были удобные площадки, балкончики, скамейки трубочистов. Сады почти у каждого дома. Все продумано, удобно. Четко. Семен задумался о том, что город можно отстроить, привести в порядок, и он будет прекрасным русским Кенигсбергом. Машинально полковник отметил, что хлопнуло мансардное окно. Тома вышла на крышу. Можно подождать, пока она закурит, и уйти, он посмотрел на крышу соседнего дома и напрягся. Дом стоял слишком близко. В этом районе была плотная застройка. Дома лепились так, что иногда не сразу можно было понять, где заканчивался один дом и начинался другой. С крыши на крышу легко…
Тамара упала на асфальт почти беззвучно. Вес она так и не успела набрать. Легкой была, хрупкой, как перышко. Того и гляди, ветер подхватит. Семен даже не услышал шума драки. Хоть бы крикнула, он бы успел, наверное…
И, глядя на ее тело, Семен понял, что враг играет персонально с ним. И что он, скорее всего, прекрасно знает, кто такой Семен и зачем он тут. Смерть Тамары была показательной, специальной – видели и ее, и его. Возможно, что знали, что он часто, после того как провожал ее, стоял, ждал, пока она включит свет.
