– Дагели – разрушенный аул. Но если вы шли этим ущельем и выбрались на указанное тобой плато, то Дабиру неоткуда было ждать машин. Они не прошли бы через перевал.
В коридоре послышался шум, и в камеру вошел полковник Бирюков.
Расстегнув китель, он кивнул Королеву, присел на прикрепленный стул и спросил:
– Ну и что тут у тебя, Слава?
– Здравия желаю, товарищ полковник!
– Оставь это. Что пленный?
Поляк понял, что прибыл тот самый безжалостный полковник, и заверещал:
– Пан полковник, я согласился на сотрудничество. Пан майор обещал снисхождение. Я рассказываю все, что знаю.
Бирюков взглянул на Королева:
– Что это он в штаны наложил?
– Выйдем, Александр Тимофеевич.
– А надо?
– Надо.
Старшие офицеры прошли в коридор. Королев объяснил полковнику, в чем дело.
Бирюков улыбнулся:
– Запугал, значит, мною поляка?
– Пришлось.
– Что-нибудь уже он сообщил?
Майор доложил о том, что рассказал Корник.
– Выходит, банда прошла границу на стыке двух застав. Место подобрано грамотно. Склоны ущелья – скалы, там выставить пост сложно, а электроники, охраняющей кордон, еще нет. К плато машины подойти не могли. Значит, отряд Дабирова преодолел перевал. А вот внизу, с севера, его могли подобрать машины и вывезти куда угодно.
– Но не думаю, что далеко. Если в каком-то ущелье с окончанием на «ран» – а таких в нашем районе три: Амиран, Кабран и Дубран – находится запасная база, то где-то должна быть и основная.
Полковник усмехнулся:
– Сам догадался или кто-то подсказал?
– Александр Тимофеевич, мне не до шуток.
– Ладно. Конечно, основная база подготовлена. Вопрос в том, где именно?
– К сожалению, Корник об этом не знает.
– Уверен?
– Да.
– А ну-ка я наеду на него. Ты же создал мне образ страшного мстителя, которому законы пустое место.
– Попробуйте.
– А ты чего ему пообещал?
– Ничего особенного. Всего лишь облегчить положение. Ему действительно можно предъявить только незаконное хранение оружия, переход границы и участие в вооруженном формировании. При том, что Корник ничего сделать не успел, это максимум лет десять. Да и то вряд ли, учитывая его раскаяние.
– Меньше, Слава, лет пять от силы. При хорошем адвокате. Но пошли, будем, как говорится, ковать железо, пока горячо.
Бирюков вошел в камеру и заполнил ее собой. Он застыл посреди помещения, широко расставив ноги, и устремил жесткий взгляд на поляка, который сел на кровать, сжался и боялся поднять голову.
– Мне майор доложил о том, что ты рассказал, ублюдок! Он поверил тебе, я же сомневаюсь, что ты сказал все, что знаешь. В таких случаях я прибегаю к проверенным средствам, помогающим развязывать языки. Майор наверняка уже поведал тебе, к каким именно.
– Пан полковник, прошу, не надо никаких средств. Клянусь, я сказал все, что знал.
– Не верю! Но благодари майора. Он уговорил меня дать тебе подумать до вечера. В половине девятого мы встретимся вновь. Если ты и тогда не убедишь меня в искренности, то я гарантирую тебе не самую лучшую ночь в твоей паскудной жизни. Все, думай, вспоминай. Майор, за мной!
Старшие офицеры антитеррористического управления вышли из караульного помещения.
Бирюков спросил:
– Ну и как я его, майор?
– Честно?
– Что-то не так?
– Если честно, Александр Тимофеевич, я бы на месте поляка сразу понял, что вы играете.
– Ты на месте поляка никогда и не оказался бы. А для него и такого спектакля достаточно.
– Вы приехали раньше времени. Вас ожидали в полдень, а сейчас одиннадцать двадцать.
– А ты что же, не рад мне?
– Александр Тимофеевич, еще как рад!
– Понятно, ерничаешь. Хорошо, что в уныние не впал после осечки в зеленке.
– Да, устроил Дабир цирк. Вот только непонятно, для чего это ему понадобилось. Когда определилась подстава, я подумал, что Дабиров провел отвлекающий маневр и в это время должен где-то нанести удар. Ночь – самая пора для этого. Но ничего не произошло. Зачем он подставил нам фальшивый лагерь? Ведь его надо было готовить, но главное даже не в том. На это здесь нашлись бы люди. Почему он подставил под пули трех своих бывших телохранителей?
– Потому, что они бывшие. Могли знать то, чего не следует.
– Но поляк ничего особенного не знает.
– Или прикидывается, что не знает. Впрочем, нет, похоже, он говорит правду. Значит, Дабиров посчитал, что охранники могли сдать кому-то некую важную информацию. И вообще, Слава, какая теперь разница, зачем Дабир подставил лагерь и трех своих боевиков? Вот почему он с ходу не провел хотя бы одну кровавую акцию в долине, если задача его отряда – дестабилизация обстановки в регионе, действительно непонятно. Хотя, в принципе, объяснимо. Дабир считает себя большим стратегом, как, впрочем, и вся его шакалья порода. Вот и решил замутить ситуацию, уверенный, что мы сломаем себе головы, разгадывая его замысел.
– А разве не сломаем? Не будем же спокойно сидеть и ждать, когда он выступит и прольет кровь.
Полковник взглянул на майора:
